— Теперь я вижу, что Андрей тебя использует, — его голос становится тяжелее, в нём слышится сталь. — Ты даже не подозревала, насколько глубоко увязла, правда? Он ввёл тебя в игру вслепую, и это… это меня совсем не радует.
— Но зачем я ему? Что вообще происходит? — в моём голосе звучит отчаяние, почти мольба. Я выжата. До последней капли. Меня бросает то в жар, то в холод. Все вокруг что-то знают, что-то скрывают, все играют в партии, о правилах которых я даже не догадываюсь.
Марк смотрит на меня. Долго. Его взгляд темнеет, как небо перед бурей, и в нём на миг вспыхивает нечто похожее на сожаление. Но эта искра гаснет так быстро, что я почти уверена — мне показалось.
— Понимаешь, Лиза… есть вещи, которые тебе лучше пока не знать.
Он отводит взгляд, как будто собирается с силами, прежде чем продолжить:
— Не потому, что ты глупая. И не потому, что я тебе не доверяю, — снова смотрит прямо в меня. В его голосе больше нет стали, только тихая усталость. — А потому что, если ты узнаешь всё, дороги назад уже не будет. Ни для тебя. Ни для меня.
Я вцепляюсь пальцами в бокал, и только тогда понимаю, как сильно дрожат мои руки. От страха? От ярости? От бессилия? От того, что я ничего не контролирую, а мне даже не объясняют, во что я ввязалась.
— Значит, ты всё равно не собираешься посвящать меня ни во что? — спрашиваю почти шёпотом, но в голосе колкая обида, подступающая злость. — Даже после всего, что я сделала? После того, как пришла к тебе среди ночи, рискуя всем?
Он усмехается. Коротко, криво. Это даже не усмешка, а скорее, рефлекс боли. Нечто между смехом и разочарованием.
— Ты не понимаешь, что ты только что сделала, — произносит он и наклоняется чуть ближе, опираясь локтями на колени. Его голос меняется. Становится тише, ниже. — Ты дала мне кусок пазла, которого мне не хватало. Теперь я знаю, что ты не играешь против меня. И это многое меняет.
Я резко поднимаю глаза.
— Но этого недостаточно, да? — перебиваю. — Я всё равно остаюсь вне твоей игры?
— Да, — отвечает он жестко. — И это трезвый расчёт. Я хочу, чтобы ты была вне линии огня. По крайней мере, насколько это сейчас возможно. Твоя безопасность… важна.
Я откидываюсь на спинку дивана, в горле встаёт ком. Его слова звучат как забота, но внутри всё сжимается: а вдруг я просто его удобная пешка? Бережно отложенная до нужного хода? Я смотрю на него внимательно. Он будто считывает мои мысли, потому что в его глазах мелькает резкая тень. Не раздражение, нет. Что-то похожее на боль.
Он вдруг меняется. Совсем незначительно, но этого достаточно, чтобы внутри всё сжалось. Его лицо смягчается, но не теряет мужественности. Челюсть Марка расслабляется, но остаётся напряжённой, как у бойца, привыкшего держать удары до последнего.
Его фигура, мощная и угрожающе спокойная, будто сбрасывает с себя броню — не физическую, а ту, что носится годами: костюм из самоконтроля, сарказма и холодной отстранённости.
Это похоже на момент, когда хищник перестаёт рычать, не потому что приручён, а потому что ты единственный, перед кем он может быть собой.
— Пойдём на крышу, — негромко предлагает он. — Достали эти дела. Хочу просто с тобой время провести.
Я удивлённо смотрю на него, но подчиняюсь негласному зову, поднимаясь со своего места и следуя за ним.
Марк открывает массивную стеклянную дверь, и мы выходим на большую террасу. Свежий, озоновый аромат наполняет лёгкие. Ночной город раскинулся внизу, мерцая миллионами огней, словно рассыпанное по бархату чёрного неба ожерелье.
Он включает мягкий, приглушённый свет, который создаёт интимное золотистое сияние вокруг нас. Мы садимся в глубокие, невероятно удобные кресла, из которых открывается захватывающий вид.
И впервые за всё время его губы трогает лёгкая, почти мальчишеская улыбка, которая мгновенно смягчает его суровый облик.
— Иногда надо просто выключить голову.
Он переводит взгляд с города на меня, и в его глазах читается что-то такое, от чего по телу пробегает электрический разряд. Это приглашение, от которого воздух между нами начинает искрить.
— Давай забудем про всё хотя бы на час.
Я киваю, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает, растворяясь в ночной прохладе. Его близость, его взгляд, эта неожиданная мягкость в его обычно стальном голосе – всё это окутывает меня, затягивая в воронку обжигающего сексуального напряжения.
А ведь Марк прав, иногда стоит просто отключить голову. Может нам удастся просто поговорить и узнать друг друга получше?
Глава 22
Мы сидим на крыше, высоко над шумным городом, который теперь кажется далёким и нереальным. Воздух здесь прохладный, свежий. Мерцающие огни внизу создают гипнотический узор, от которого слегка кружится голова. Я держу бокал с вином, чувствуя его прохладу в ладони. Марк напротив, откинувшись в кресле, его силуэт кажется ещё более монументальным на фоне ночного неба.
— Расскажи что-нибудь… о себе, — говорю я, мой голос звучит чуть тише обычного. Я делаю глоток вина, чувствуя, как тепло разливается по телу, ослабляя зажимы. — Я ведь о тебе почти ничего не знаю.