Пусть он будет на моей стороне или против меня. Пусть он сдаст меня Андрею, пусть покажет, что он часть этой грязной игры. Но я хотя бы буду знать. Буду понимать, что никому больше не могу доверять в этом городе. Я буду знать, на что я могу рассчитывать и от кого ждать удара. Это будет точкой невозврата. Либо я получу ответы, либо окончательно пойму, что я одна против всех.
От этой мысли по телу разливается странный, обжигающий холод, смешанный с приливом адреналина. Моё сердце начинает биться сильнее, но на этот раз не от страха, а от решимости. Я чувствую себя натянутой струной, готовой порваться или зазвучать. Я сделаю это. И пусть будет что будет.
Я хватаю телефон. Пальцы дрожат, но не от страха — от этой безумной смеси злости, обиды и… надежды. Я нахожу его контакт. «Марк Волков». Глухой стук сердца в висках. Один гудок. Второй.
— Да? — его голос хриплый, низкий, будто сорванный. Я тут же подношу экран к лицу — 23:48. Почти полночь.
Стыд резко обрушивается волной, накрывает с головой.
— Прости. Прости, что так поздно. Просто… — я запинаюсь, скомкано глотаю воздух. — Нам нужно поговорить. Срочно. Очень.
Немая пауза. Ни вздоха, ни ответа. Только его ровное, глухое дыхание в трубке. А потом — отбой. Связь прерывается.
— Что?.. — я застываю, уставившись на чёрный экран, как будто он должен мне объяснить. Как будто через него я услышу что-то ещё.
Дурочка. Дура.
Отбросив телефон, я иду в ванную. Мне нужно смыть с себя этот стыд, эту неопределенность, эту тревогу. Включаю душ на полную мощность, почти ледяные струи воды обрушиваются на меня, и я стою под ними, пытаясь смыть всё накопившееся напряжение. Вода обжигает кожу, но мысли всё равно не уходят.
Может быть, это знак? Что я не должна ему доверять? Что он и есть часть этой игры? Или он просто… занят? Эта мысль вызывает неприятный укол ревности, который я тут же пытаюсь подавить. Какая ревность? Он мне никто. Друг отца, чёртов бабник и мой босс.
Внезапно раздаётся резкий, громкий звонок моего телефона, лежащего где-то в комнате. Я вздрагиваю, наспех вытираюсь полотенцем и, не успев одеться, босиком бегу в комнату. Смотрю на экран. Марк.
Поднимаю трубку, сердце колотится как бешеное.
— Выходи, — звучит требовательно. — Я у ворот.
Глава 20
Отбросив полотенце, я натягиваю первое, что попадается под руку – тёмные джинсы и свободную толстовку. Никаких каблуков, никакого макияжа. Сейчас не до того.
Я бесшумно спускаюсь по лестнице. Слава богам, все в доме спят. Ни звука. Ни скрипа. Огромный дом погружён в сон, и это даёт мне секундную передышку, прежде чем нырнуть в неизвестность. Выскальзываю на улицу, и ночной воздух обволакивает меня прохладой.
У ворот стоит шикарная, тёмная машина, поглощающая свет фонарей. Она выглядит хищно и мощно, точно зверь, готовый к броску. Дверца со стороны пассажира распахивается, и я, не раздумывая, сажусь внутрь. Марк уже ждёт. Он сидит за рулём, его лицо скрыто в полумраке, но я чувствую его напряжённую фигуру, его сильную ауру, которая заполняет тесное пространство салона.
В ту же секунду, как я захлопываю дверь, машина срывается с места. Резкий рывок вжимает меня в сиденье. Тишина. Глухая, тяжёлая. Только шум шин по мокрому асфальту. Эта тишина давит, усиливая мою неловкость. Мне кажется, я слышу стук собственного сердца.
— Почему ты приехал? — наконец выдавливаю я, мой голос звучит чуть сипло.
Он не сразу отвечает. Его взгляд устремлён на дорогу. Профиль его лица кажется ещё более резким и неприступным в свете мелькающих фонарей.
— Серьёзные вещи не обсуждают по телефону, Лиза, — наконец произносит он, его голос глубокий, но спокойный. — Тем более такие. У стен есть уши. Везде. В вашем доме, в офисе…
Я киваю, чувствуя, как мороз пробегает по коже. Он прав. Он всегда прав. И это одновременно бесит и притягивает.
Значит, Марк считает мой звонок серьёзным. Настолько, что приехал среди ночи. От этой мысли по телу разливается волна предвкушения, смешанного с тревожным возбуждением.
Мы едем довольно долго, и я не осмеливаюсь больше задавать вопросы, позволяя ему вести. Я чувствую, как напряжение в воздухе между нами растёт с каждой минутой. Настолько сильно, что от него начинает слегка кружиться голова.
Наконец машина тормозит у высокого современного здания. Он глушит двигатель. Мы поднимаемся на лифте на самый верхний этаж, где находится его пентхаус. Двери бесшумно скользят в стороны, открывая просторное, минималистичное пространство. Огромные окна выходят на ночной город, залитый огнями. И я вижу, что у квартиры есть выход на крышу. Обалдеть...
Марк проходит вперёд, включает мягкий свет, который заливает гостиную тёплым золотистым сиянием. Он поворачивается ко мне.
— Вино? — приподнимает он бровь. — Или предпочитаешь что-то покрепче?
Мой взгляд скользит по его фигуре, по напряжённой линии плеч, по тому, как он стоит, наполняя собой пространство...
Он же ждет ответа! Отказывать сейчас глупо, да и вино мне не помешает.