До гребня хребта, оставалось еще метров сто пятьдесят, когда внизу хлестко, словно удар бича раздался выстрел. Потом сразу с треском и грохотом три, нет четыре взрыва. Понятно, в ход пошли гранаты, их характерный звук при детонации ни с чем не перепутаешь.
– Началось! Крикнул Бервик. Давайте прибавим ходу. Откуда только силы взялись. Обдирая руки и рискуя каждую минуту сорваться вниз и свернуть шею, трое морпехов стали карабкаться на гребень хребта с удвоенной скоростью.
Едва достигнув гребня Дирк скинул с плеча верную М40 и стал выискивать цель одновременно пытаясь восстановить дыхание. Вот они. К востоку от него, пятьсот шагов. Снайперская позиция "иванов".Отлично замаскировались кстати, понятно, почему они их не видели. Пришлось на живца ловить.
Поймав в перекрестье, шевелящуюся, за валуном размытую из‑за искусной маскировки серо‑зеленую тень, Дирк – выстрелил. И отчетливо видел‑ как тень дернулась.
– Есть, парни, я достал ива…. Крикнул Дирк но закончить фразу не успел. На него навалилась тьма …
Валере Максимову показалось, что его разрезала по пояс, раскаленная стальная нить. Боль была такая, что невозможно было вздохнуть. Оглянувшись, он увидел огромную дыру в собственном боку из которой толчками выливалась ярко‑красная кровь.
"Вот и все…Конец…" Неожиданно спокойно подумал гвардии сержант. Мысль о смерти не показалась ему какой то чудовищной, наоборот смерть казалась ему избавлением от страшной боли, терзавшей его тело. Валера вытащил переданною Постышевым гранату РГО и потянул зубами за шнурок, вытаскивая чеку. Он чувствовал, что с каждой секундой, с каждым ударом сердца и каждой каплей крови, выливающейся из него на скупую, северную землю – силы оставляют его. Когда черные мухи роящиеся в глазах, слились в одну черную массу и дышать стало уже невозможно они сунул руку с гранатой под себя прижимая к земле её своим весом…
Завалив снайпера на гребне хребта, Постышев, сцепив зубы, уложил еще одного морпеха, пытавшегося схватить снайперскую винтовку и перенес огонь на фигуры, прячущиеся между камнями и стреляющих по месту, где засел Максимов. Минимум одного, он сумел достать, с удовольствием заметив, как лопнула от попадания тяжелой пули, голова американца несмотря на каску. Костя даже не понял, как погиб. Просто небо, неожиданно упало ему на голову.
– Сержант, сэр! Заорал Донелли поднимая руку. Цель поражена.
Отложив М39 и вытерев пот со лба, первый сержант Каллеман, осторожно высунулся из‑за камней и осмотрелся. Точно попал. Труп второго русского снайпера валялся теперь в небольшой расщелине. Каллеман попал ему точно в лоб, убив наповал и обезобразив лицо. Рядом с трупом валялась снайперская винтовка. Отличная винтовка между прочим, английского производства.
– Вау!!! Что, "томми" уже снабжают русских оружием, сэр?
– Нет. Но русские купили у них небольшую партию таких вот винтовок для специальных сил.
– Сэр! К ним подскочил Биглоу. Там тот первый русский стрелок лежит. В него видимо Бервик попал. У него вот такая сквозная дыра в боку! И морпех показал свой немаленький кулак.
– Пойдем, покажешь.
Этот "иван" лежал на животе, уткнув лицо в жухлую траву и отбросив в стороны руки. Вокруг него действительно все было залито и забрызгано кровью. Экий садистский натюрморт. Первый сержант потер подбородок и присел на корточки.
"Странно, уже две недели воюю, а не разу лица русского не видел" Почему то подумал Каллеман и схватив труп за отворот камуфляжной пятнистой куртки, чуть потянул вверх.
Будь Каллеман в Ираке или Афганистане, он бы никогда не сделал подобного. Во первых – хаджи частенько минировали трупы собственных погибших соплеменников. Во – вторых, мастер – сержанту, было абсолютно плевать на их лица. Все муслимы для него выглядели одинаково. Черные, бородатые, звериные рожи, имеющие мало сходства с человеческими лицами. Здесь же было другое. Интересно, как же выглядит тот неуловимый снайпер убивший самого генерала Тулана и так долго путавший следы.
Первый сержант поднатужился и чуть повернул тело на левую сторону. У русского‑ было обычное лицо. Правильное, европейское. Волевой подбородок, небольшой нос, явно перебитый. Светлые волосы. Попадись он ему в родном Олбани, подумал бы, что тоже ирландец. Через секунду, глаза выхватили вещь, лежащую под телом снайпера. Буквально мгновения хватило тренированному мозгу, что бы опознать и идентифицировать что это такое.
У самых ног Каллемана, лежало в траве маленькое металлическое кольцо. Чека от гранаты с привязанным шнурком.
Вашингтон. Округ Колумбия. 29 августа
В дверь министра Пирса постучали. Следом в дверной проем, протиснулся похожий телосложением на шкаф, начальник личной охраны, майор Майкл Оберон. Действующий морской пехотинец, взят в штат МВБ по совету министра обороны Джонсона. Поле того, как верхушка Секретной службы оказалась замешана в антигосударственном заговоре и арестована, личную охрану высших чинов отдали на откуп USMC. Опять военные…
– Извините, сэр, но вы просили предупредить за десять минут до выезда..
– Да, спасибо, Майкл. Готовьте машины….Отозвался Роберт, откидываясь в кресле.
Как же он устал, Бог ты мой. За последние трое суток он спал не больше восьми часов, остальное время проводя за бумагами и компьютером. Папки и файлы, аналитические записки, отчеты агентов, отчеты станций технической разведки…. Нить измены петляла в лабиринте бумаг и поймать её было практически невозможно. Но он, вроде ухватил кончик. Потянул на себя и обомлел. Лучше бы он этого не знал. Слишком высоко забралась измена. Если это конечно измена а не что‑то более худшее. Главное, что бороться с этим нельзя. Начни он бороться сейчас – рухнет Америка. Просто рухнет, как карточный домик. Да Ферзь, ты конечно придумал гениальный план. Тебя даже тронуть никто не посмеет в это время. И вся власть в стране практически у тебя и твоих друзей. С этим надо что‑то делать. И никто, кроме "стариков‑разбойников",старой гвардии, взвалившей на себя непомерный труд прекращения Третьей Мировой – ему помочь не может. Даже президент, отрезанный от реальной информации собственной женой и заговорщиками.
"Ладно, хватит ныть, Роберт. У тебя есть бомба о которой заговорщики и не подозревают. Посмотрим как вы запрыгаете, через пару дней". Резко встав. Пирс стал собирать бумаги в новенький портфель бросил туда же несколько компакт‑дисков, в бумажных конвертах, подписанных маркером. Вот и все. Наступает момент истины.
– Майкл!
– Да сэр.
– Машины готовы?
– Так точно сэр…
– Тогда выдвигаемся. Сначала в "Три Секвойи"