Его взгляд стал жестче. Тогда, в университете, я приняла блеск в его глазах за увлеченность миром химер, теперь же понимала, что это глаза безумца, который ни перед чем не остановится.
- А не захочешь - присоединишься к ней.
- У вас. Ничего. Не получится.
- Сегодня я докажу всему Конвелю... Нет, всем мирам, обратное!
Пол подо мной задрожал, гул усилился, а ярко-голубая пирамида вспыхнула и окрасилась в фиолетовый. Артур тут же забыл про меня и устремился к столу. Мне бы попытаться уползти, но я как зачарованная продолжала смотреть. Наблюдала за тем, как алхимик крепко привязывает профессора толстыми ремнями. За тем, как человек вот-вот превратится в химеру.
Громыхнуло, меня ослепила белая вспышка, порыв ветра отбросил к стене, что-то хрустнуло в локте, отзываясь дикой болью. Чувство было такое, словно молния ударила не рядом, а зацепила меня. Ни одна молния, множество. На мгновение наступила тишина, а затем в мир ворвались новые звуки. Крики, топот ног, хлопки выстрелов, громогласное: «Где она?»
От родного, такого любимого голоса радостно екнуло сердце, разум же решил, что это глюки. Ну не может здесь оказаться Тобиас! Как? Откуда? Я, наверное, умираю, вот и мерещится всякое...
С огромным трудом перевернулась на другой бок, и едва не разревелась от облегчения и радости. Это правда был он. Мой защитник, мой лорд-страж, моя любовь. Он угрожающе навис над профессором, все еще привязанным к столу.
Громыхнуло снова, и я отвлекалась от Тобиаса. Алхимик даже не пытался сбежать, просто замер с поднятыми руками на ступенях платформы. Монстр едва не прорвался к коридорам, но его оттеснили в угол две мерцающие серебром химеры. Они взмахнули крыльями, и его словно оплела светящаяся сеть. А после к нему направился Экворт и тот, другой лорд-страж со странным именем, как у мороженого...
Перед глазами мельтешило, плечо онемело от неудобной позы, но я сосредоточилась на Гордоне. Он что-то сказал Клайзу, профессор ответил, и Гордон спрыгнул с платформы. Бросился к баллону, сдвинул металлическую крышку. А после вытащил бесчувственное тело Патрисии и нежно прижал ее к себе.
В голове щелкнуло - он же хочет спасти меня. Да только вот она я, здесь.
В горле давно пересохло, с губ срывались только хрипы, но я приподнялась, набрала в грудь побольше воздуха и крикнула:
- Гордон!
Мой крик потонул в новом грохоте: освободившийся профессор попытался сбежать, и химера успокоила его разрядом. Сил совсем не осталось, мне хотелось плакать от безнадежности и несправедливости. Но тут Тобиас поднял потухший, полный боли взгляд и посмотрел прямо на меня.
Мое сердце замерло на миг, чтобы забиться сильнее.
- Это я, - пошептала я одними губами. - Поверь, пожалуйста. Поверь на этот раз...
И он меня услышал. Я сама сначала не поверила, но Тобиас устроил Патрисию на полу и через минуту опустился рядом со мной. Такой близкий, такой родной, а еще настороженный, подозрительный. Но все это было уже неважно. Потому что вряд ли я отсюда выберусь.
- Тебе... нужно... забрать... этот... стол, - прохрипела-прошептала я. - Для... коллекции.
Глаза Тобиаса расширились, в них можно было увидеть собственное отражение.
- Юля?
- Да, - всхлипнула я.
Меня бережно подхватили на руки, куда-то понесли. И плевать, что больно, это ничто по сравнению с тем чувством, что горело в груди.
- Потерпи, - уговаривал меня Тобиас.
В голову вдруг пришла дикая, нереальная идея. Если мне вернуться обратно, в тело Патрисии. Я к нему уже привыкла. Во мне загорелась надежда, даже голос стал сильнее.
- Патрисия. Обмен.
Молчание Гордона мне совсем не понравилось. И еще больше не понравился ответ:
- Ее уже не спасти, но с тобой все будет хорошо.
Последняя надежда умерла. Хорошо не будет. Безумной я себя не чувствовала, а вот разбитой, разрушенной изнутри - вполне. В объятиях Гордона было так тепло и уютно, пусть так и останется. Прикрыла глаза, изо всех сил потянулась к этому теплу.
- Что вы сделали с Утконос? - даже я вздрогнула от яростного голоса Тобиаса, хотя ярость предназначалась не мне.
- Ус-с-строй-ство выс-со-сало из нее эн-нер-гию х-химеры. - Видимо от страха алхимик заикался еще больше. - Он-на умерла. А эн-нер-гия т-теперь в пир-рамиде.