Кенз увел подозреваемую, за ними отправился лорд Орияр и его менталист.
Мы с королем остались наедине, если не считать дворецкого. И тут король приступил к тому самому допросу, о котором я только что мечтала. Хороший мальчик, умничка.
— А скажи-ка мне, мэйстр Чесс, — спросил король, — кто из девиц не приносил лорду Орияру клятву верности?
— Мэйс Вирт, — усмехнулся вредный старик уголком губ.
— Хм… А зачем тогда он водил ее к артефакту? Ах, Ворон… — ухмыльнулся король, словно поймал птичку на воровстве зерна. — А из тех, кто давно в замке?
— Все дети возрастом до шестнадцати лет, в том числе Белинка, и душевнобольные, с этих клятвы брать бесполезно.
— Душевнобольные… А вот тут мы еще не искали, не так ли?
— Насколько мне известно, нет. Блаженные под защитой Небес, их нельзя допрашивать.
— Глупости и суеверия! — сверкнули янтарные глаза. — Судя по всему, такие больные есть даже в Орияр-Дерте?
— Да, мой король. Девица Олла, сирота. Она как раз душевно больна, но лучше нее никто не обходится с животными. Природный дар. Она и говорит с ними на их языке. И лает, и ржет как лошадь, и хрюкает. Они ее понимают и слушаются, как никого больше. Да и болеть меньше стали.
— И как давно эта девица в замке?
— В Орияр-Дерте, сир. Через порог Лаори-Эрля она не переступала. Слишком грязна, мыться не хочет, вся в песьей слюне и шерсти. Стража ее не пускает. Она живет в лачуге у псарни, не хочет никуда переселяться. А появилась тут пять лет назад, еще до смерти старого графа, сразу после того, как он привел в замок мэйс Игви. Олла приблудилась к деревне, там ее увидел кто-то из стражников и привел в замок показать целителю, а потом она так и осталась.
— Тому самому целителю, который лечил отца Дэйтара? И который бежал после его смерти к демонам?
— Так точно, сир, тот самый.
— И после ее никто не смотрел?
— Нет, сир. Нужды не было. Телом-то она здорова как бык. Живет и живет, никому не мешает, наоборот, пользу приносит, как может. Зверушек любит да еще некромантку нашу Лин обожает. Так та нутром тоже зверь.
— Это воспитанница старого графа?
— Она самая, сир.
— Помню эту историю. Залог за нее был баснословный. Рекордный.
Дворецкий виновато развел руками, но многозначительно так усмехнулся:
— Так ведь вернул граф почти все деньги. Оказалось, девочки, за которых Лин тогда глотки господам порвала, были похищены. Вот их отцы и отблагодарили ее, а уж она сумела как-то графа упросить, чтобы деньги эти взял. Не любит она в долгу оставаться.
— И это помню, — с легким недовольством произнес король. — Опять просить за эту женщину будешь, Энхем? Не будет ей помилования. Дворянская кровь — не вода. И казнить за преступления не ее прерогатива, а королевского палача.
Дворецкий молча поклонился. Давний у них, видать, спор. Однако… Вот посидишь так тихонько, прикидываясь обивкой кресла, и откроются интересные вещи. А Лин у нас, оказывается, заступница. Правильно поступила. Хотя… помиловал бы ее король, а? И в замке без нее спокойнее бы стало.
— Позови лорда Орияра, мэйстр Чесс. И передай, чтобы стража привела эту вашу загадочную Оллу. Посмотреть хочу, действительно ли она такая блаженная, что и допросить нельзя.
Дворецкий, поклонившись, попятился к двери, но король остановил его:
— Воспользуйся чеером, магистр Энхем. Ты ведь все равно передаешь каждое наше слово своему господину, не так ли?
Магистр! И почему я не удивлена? Разве может на такой должности быть какой-нибудь завалящий маг? Экономка вот только подкачала.
— Нет, сир, простите, но не передаю. — Старик отрицательно качнул головой, и его рука потянулась к серьге со встроенным некромантским «мобильником».
— Минутку, — прервал его Артан Седьмой. — Тогда еще вопрос, магистр, — прежде чем позовешь лорда Орияра. Уверен ли ты, что Дэйтар все еще предан мне?
Дедушка Энхем прямо побелел от негодования.