— Нет… Боже, тебя так много. Ты будто везде…
— Родная моя девочка… — выдыхаю, шаря по ней глазами. — Вся моя. Пиздец, дурею.
— Тихон… Я… ты…
— Да. Да!
Она кончает с громким вскриком, сокращаясь, сжимая меня так сильно, что практически выталкивает.
Я больше не могу себя контролировать. Догоняю ее в несколько рывков. Кончаю, прикрыв глаза. Каждой клеткой ощущая расслабление. Выхлжу и несколько раз провожу языком по анусу. А потом ловлю какой-то животный порыв и размазываю сперму по ее промежности и бедрам.
Выдержку я посеял вместе с презервативом.
Стеша резко поворачивается и смотрит на меня ошарашено-испуганными глазами.
— Тихон, ты не… У тебя же был презерватив.
Был. Блять, мне тридцать пять. Я клянусь, что со мной такого не было.
Обнимаю ее, руша сопротивление.
— Стешка, был. Я хер знает в какой момент посеял его. Если да, — кладу руку на живот, — я буду самым счастливым.
— Тихон… — вздохнув, Стеша упирается лбом в мое плечо.
Я не знаю, сколько мы сидим вот так, но мне слишком хорошо. Спустя какое-то время слышу ее мирное дыхание. Смотрю на часы — почти четыре. Ложусь на кровать, укладываю Стешу на свою грудь. И укрываю нас простынью.
Как же охуенно-хорошо.
Просыпаюсь от ударов. Открыв глаза, секунду пытаюсь понять реальность. Звуки уваров продолжаются. Вскакиваю с кровати, натягиваю штаны, тянусь к сумке, в которой ножи и травмат, но открыть ее не успеваю.
Дверь отлетает и в комнату вваливается шесть человек. Я успеваю въебать в челюсть первому и дать в живот второму. А потом они наваливаются втроем. Двое держат, один лупит.
Оцепеневшая, перепуганная Стеша сидит на кровати, укутанная в белую простыню. Ее лицо болезненно-бледное, губы обескровленные от страха. Она кричит, глядя на то, как меня избивают. Вскакивает, но ее тут же толкают обратно.
— Не трогай ее, ебаная ты тварь! — ору, еще сильнее бешенея от чужих рук на тонком плече.
Мужиков это раззадоривает, веселит. Удары сыпятся с ожесточенным рвением.
— Не надо! Стойте!! Не надо!! — бьется в истерике Стешка.
Удары прекращаются. Меня отпускают и толкают вперед. Удержавшись на руках, схаркиваю кровь.
Стефания оглушенно рыдает. Ее удерживает тот же мужик.
Раздаются хлопки — медленные, ленивые аплодисменты.
Вскидываю голову и усмехаюсь окровавленными зубами. Встать мне, разумеется, не позволяют.
— Господин Прокофьев, какими судьбами? — скалюсь, проводя языком по зубам. Вроде, все на месте.
— Давно хотел познакомиться с мужиком, который трахает чужую жену.
— Я тебе не жена!! Не жена!! — кричит Стефания.
— Заткни ей рот, — раздраженно фыркает Прокофьев.
— Тронешь ее — и все бумаги по Жилстрою улетят а стол твоему руководству.