Мор жадно глотал кровь исчадия, хоть это и было сродни пытке. Для нас обоих.
— Пожалуйста, выживите! – отчаянно выпалила я. – Не смейте умирать из-за меня!
Слезы выступили на глазах, а в груди будто раскаленный металл разлили. Думать, что все это происходит из-за меня, невыносимо. Мора прокляли из-за меня. Из-за меня он не мог об этом даже рассказать никому! Из-за меня он покинул Далитт и теперь в опасности.
Но больше совести меня мучили другие чувства.
Мне до боли хотелось, чтобы Мор жил.
— Прошу вас, — шепнула я и дрожащей рукой отняла опустевший флакон от бледных губ. — Живите.
Ответом мне была горькая улыбка и ласковый шепот:
— Ради вас стоило рискнуть всем.
Когда последний глоток был сделан, я ожидала, что к профессору вернутся силы. Он встанет с земли, улыбнется и пожурит: «Лирида, и кто вам разрешал в одиночку спускаться в пещеру? Учтите, на получении зачета это безумие никак не скажется!»
Но, вопреки моим ожиданиям, Мор вдруг окончательно ослаб. Его глаза закатились, рука безвольно упала.
Похолодев, я несколько безумно долгих секунд смотрела на профессора и не верила, что это на самом деле происходит.
Почему… Почему ему стало хуже?!
— Профессор?..
Он не отвечал. Я попыталась встряхнуть Мора за плечи, но он не реагировал.
Уже знакомая боль, какую испытала в момент утраты Скеллы, пронзила сердце ядовитыми когтями. Глаза защипало, слезы снова покатились из глаз.
Я плакала бесшумно, в абсолютной тишине стараясь найти в себе силы проверить пульс Мора.
Что если я ошиблась, и Мор делал свои лекарства иначе? Что если он специально выпил кровь исчадия, зная, что это отрава? И все для того, чтобы умереть и не быть для меня обузой.
— Нет, — всхлипнула.
Скелеты-слуги неподвижно стояли рядом, наблюдая за происходящим. Меня так бесило, что они ничем не могут помочь, а только наблюдают, что решила избавиться от них. Грубым взмахом руки оборвала магические поводки, и умертвия тут же рассыпались на косточки.
Я все же осмелилась коснуться запястья Мора, но когда сделала это, под пальцами не бился заветный пульс. Тихо плакать больше не получалось. Я ревела, зажимая руками рот, не веря в происходящее.
Мор умер из-за меня.
И что теперь делать? Как справиться со всем… без него?
Нет. Быть такого не может! Профессор не мог…
Я легла на землю рядом с Мором, положила голову ему на грудь. Сердцебиения не было слышно. Тогда я раскрыла полы плаща и снова прильнула к профессору, но ничего.
Забывшись в горьких слезах, я потеряла счет времени. Кажется, я выплакала все слезы и только тогда нашла в себе силы подняться.
— Довольна? – я держала в руке свой хрустальный кинжал, смотрела на него, но обращалась к Пустоши. – Я снова принадлежу целиком и полностью только тебе. У меня снова ничего и никого нет.
Кинжал не отвечал. Темнота тоже.
Мне ужасно хотелось сжаться в клубок и остаться наедине со своей болью. Но что она изменит? Боль не отомстит Лоркрафу за нас с Мором, не сообщит, где найти тело профессора, чтобы его достойно похоронили, не избавит целую деревню от ложной веры и не закроет разлом.
Утерев последние слезы, я направилась наружу, однако, мысленно пообещав вернуться.
Я уже расправила черные крылья, чтобы упорхнуть к «Снежному пику» за подмогой, как вдруг за спиной послышалось слабое движение.