Заношу палец с желанием ему написать. Сообщить, что у меня появились срочные дела, и мне нужно уехать. Но потом торможу себя вопросом «зачем?»
Это мои проблемы, и я должна сама их решить. Не вмешивать человека в семейные дела. Хотя понятия «семейные» в нашем понимании, уже не те. Все слишком плотно смешалось, что уже не разберешь, где норма, а где уже перебор.
На посадке я прохожу в числе первых пассажиров. Устраиваюсь у окна. Делаю последнюю попытку. Беру телефон в руки, чтобы включить режим полета. Но открываю диалог с Германом. Читаю последние сообщения и не могу себя заставить, чтобы написать хотя бы пару слов. Я больше не чувствую тепла.
И снова эта боль, от которой никуда не денешься. Только время может ее притупить.
Отключаю и прячу его в карман рюкзака.
Мне нужно время, и ему, видимо, тоже.
Глава 31
Через три часа я приземляюсь.
Когда я выхожу в зал прилета, взгляд сразу цепляется за знакомую фигуру. Она так тщательно всматривалась в лица пассажиров, будто боялась, что я ее обманула, и не прилетела.
Внутри больно царапнуло. Странное чувство тепла, стало разливаться внутри, стирая тревогу. Ведь, как ни крути, пока я была в небе, в голове был полный сумбур. Я понятия не имела, что думать. Ее просьба на грани приказа. Волнение в голосе. Я просто была максимально растеряна. Места себе не находила, постоянно смотрела на время.
А когда сейчас ее увидела, стало гораздо легче дышать. Кровь по венам понеслась быстрее, согревая мои ледяные пальцы.
- Мам…
- Ева! – Она делает шаг навстречу и заключает меня в крепкие объятия.
Так необычно, но приятно. Я совершенно забыла, каково это, когда обнимают просто так.
Мне бы не хотелось портить такой момент. И разрывать теплые объятия. Но я тут не просто так. Столько раз, я хотела к ней приехать в гости. Напрашивалась при каждом удобном случае. Но в ответ были лишь отказы. А сейчас что? Мир рушится?
- Я прилетела. Я здесь. Теперь ты можешь мне рассказать, что случилось?
Отстраняюсь от нее, чтобы видеть ее лицо.
Она хлопает ресницами, будто смаргивает с них слезинки. Осматривается по сторонам. Ее нервоз становится более заметным. Особенно когда она поднимает руку, чтобы поправить волосы, что выбились из прически.
Вот легкое движение. Но я не могу понять, что не так? Пока по глазам не проходит мерцания камня. Что тут удивительного, можно подумать. Но я точно знаю, что после смерти отца, она сняла свое кольцо. Широким жестом, бросила в могилу. Ей было все равно на бриллиант и платиновый ободок.
А сейчас на ее безымянном пальце сверкает совершенно другое обручальное кольцо!
Я пялюсь на него слишком долго, и она это замечает. Прячет руку, но поздно. В моей голове уже назрела сотня вопросов.
- Ты вышла замуж?
- Это сейчас не так важно. – Она старается сделать голос строгим, показать, что это не мое дело.
- Это важно для меня!
Как можно такое скрывать? От меня, родной дочери! Да, мне не просто было бы принять этот факт, потому что я все еще живу воспоминаниями. Но это низко, даже для нее.
- Ты хочешь прямо здесь поговорить об этом?
- Да! Почему бы и нет! Когда ты вышла замуж? И почему я об этом не знаю? Ты вообще мне собиралась об этом сказать? – В груди зреет обида. Будто тяжелый снежный ком. Его становится невыносимо сдерживать.
Горячая волна поднимается от груди вверх к шее, щекам. Горячо и опасно, я словно проснувшийся вулкан. Внутри которого закипает лава.
- Пару месяцев назад. Не стала тебе говорить, ты ведь только развелась.
- И что? Ты ведь не за первого встречного вышла, чтобы это свадьба была настолько спонтанной?