— Алин, — я смотрю на неё, сдерживаясь, чтобы не заплакать. — Тебе нужно возвращаться. Я останусь здесь. Буду срочно искать хоть какую-то работу. А ты верни деньги. Мне сейчас не до того. И отдать тебе за них… я вряд ли когда-то смогу. Ты и так уже слишком много для меня сделала.
Я смотрю на неё очень сдерживаясь, чтобы не зареветь. Но Алина лишь качает головой.
— А ну отставить панику, — говорит она сурово. — Никуда я не поеду. Мы что-нибудь придумаем. И маму твою поднимем, и на курсы пойдёшь.
Слабо улыбаюсь, глядя на решительную Алину. Её слова звучат как спасительная мантра, но в глубине души я знаю, что это невозможно. Она сама поймёт это, когда осознает всю тяжесть ситуации.
Я отвожу её в хостел, несмотря на её протесты.
«Это наши общие деньги, Лиза! Поехали в гостиницу?» — повторяет она, но я непреклонна.
Мне нужно сохранить те немногие сбережения, что у меня есть. Мне нужно что-то отдать маме, пусть даже малую часть.
Спустя сутки, проведённые в атмосфере хостела, которая разительно отличается от уютной квартиры, я отправляюсь по делам.
Алина хочет поехать со мной, но я отказываюсь. Мне нужно решить с документами вопрос, навестить маму и поговорить с врачом наедине, узнать всё, без посторонних глаз.
В кабинете врача меня встречает тот же серьёзный, но сочувствующий взгляд.
— Мы со своей стороны сделаем всё возможное, — говорит он, листая какие-то бумаги. — Но я должен предупредить. Вашей маме нужны будут пластические операции. Не столько для красоты, сколько просто для того, чтобы она могла жить нормально, двигать руками, шеей…
Я киваю, а сама даже не могу предположить, какие это суммы. В моём мире эти цифры существуют только в новостях. Паника снова подступает к горлу.
В этот момент дверь в кабинет распахивается, и в проёме появляется запыхавшаяся, но сияющая Алина. Она смотрит на меня и, не обращая внимания на врача, подходит, хватает меня за руки и начинает говорить наперебой.
— Лиза! Деньги будут! Я всё нашла!
Я смотрю на неё, не понимая.
— Что ты нашла? — бормочу я.
Алина не может сдержать счастливой улыбки.
— Фонд! Я всю ночь искала и нашла благотворительный фонд, готовый полностью закрыть нам сбор. Хватит и на лечение, и на пластику, и на жизнь.
Врач с интересом наблюдает за нами, а я просто не верю в такое счастье.
— Какой сбор? — я смотрю на неё, и в глазах у меня уже наворачиваются слёзы.
— Сбор на помощь твоей маме. Я создала его ночью, — говорит Алина, её глаза горят от гордости и радости. — Там уже набралась приличная сумма, так что хватит на всё, Лиза!
Я не выдерживаю. Слёзы льются из глаз, и я крепко обнимаю Алину, шепча ей в плечо:
— Что бы я без тебя делала…
Она тяжело вздыхает, обнимает меня в ответ, её объятия крепкие и тёплые.
— Ты только… прости меня, — шепчет она, и в её голосе слышится какая-то странная нотка, которую я не могу расшифровать. — За то, что я без тебя это сделала.
Я отстраняюсь, вытирая слёзы.
— За что?
— За то, что сделала всё за твоей спиной, не посоветовавшись, — бормочет она отводя взгляд.
— Дурочка! Спасибо тебе огромное! — отмахиваюсь я.
Не могу скрыть своего счастья и облегчения. Это было как чудо, как спасение. Алина же лишь печально улыбается, и в её взгляде я вижу какую-то боль, которую не могу понять. Но сейчас это не имеет значения. У нас есть деньги.