— Ты в порядке? — спрашиваю я у ее горла, боясь отстраниться и увидеть то, что, как я боюсь, может быть сожалением в ее глазах.
Ее руки лениво скользят по моим волосам, и она вздыхает.
— Лучше, чем когда-либо.
Мы оба стонем, когда я выхожу из нее. Ставлю ее на ноги, убеждаясь, что женщина стоит устойчиво, прежде чем отпустить. Направляю ее под струи, чтобы вымыть, а затем вывожу, чтобы вытереть. Протягиваю ей свой халат, и Джордан надевает его. Рукава доходят до кончиков пальцев, а подол касается пальцев ног. Оборачиваю полотенце вокруг своей талии, чищу зубы, и даю ей новую головку для моей щетки, чтобы она могла сделать то же самое.
Наконец отвожу ее к своей кровати и откидываю одеяло. Джордан бросает мой халат в изножье кровати и голышом забирается под простыни. Я бросаю полотенце, забираюсь к ней, прижимаю ее к груди и замечаю, что женщина идеально подходит мне.
Есть так много вещей, которые я хочу сказать, но колеблюсь, боясь, что скажу что-то не то. Теперь, когда Джордан здесь, я не хочу ее отталкивать. Но правда все еще витает в воздухе вокруг меня. Я не из тех мужчин, которые могут поддерживать долгосрочные отношения. Достаточно одного плохого дня, и она уйдет. Если только я не смогу скрыть от нее эту свою сторону. Тогда, может быть, я смогу задержать ее еще немного.
— Я рада, что ты нашел меня, — тихо говорит она, сонным голосом.
— В какой раз? — Я дважды находил ее в горах и один раз сегодня вечером. Мышцы на моей руке дергаются от желания обнять ее крепче.
Ее ответный зевок заканчивается гулом.
— Все до одного.
Я хмурюсь в темноту, надеясь, что она не пожалеет об этих словах, но знаю, что в конце концов так и будет.
ДЕВЯТНАДЦАТЬ
ДЖОРДАН
Я просыпаюсь в темной комнате, и сторона кровати Александра холодная. Я растягиваюсь на матрасе на самой мягкой простыне под пуховым одеялом и смотрю в потолок, который, кажется, находится в миллионе метров надо мной. Абсолютная тишина. Никаких шумных соседей или уличного движения. Я могла бы проспать весь день. Подумываю сделать именно это, но солнце уже взошло, и боюсь, что злоупотребила гостеприимством.
Выползаю из кровати, натягиваю леггинсы и толстовку. Часы на прикроватной тумбочке Александра показывают 9:24. Я чищу зубы, умываюсь и собираю волосы в беспорядочный пучок. Есть причина, по которой женщины не ложатся спать с мокрыми волосами. Тьфу.
Тянусь к сумочке и нахожу рядом листок бумаги с номером телефона. Цифры написаны резким, быстрым, грубым и немного беспорядочным почерком, как и человек, который их написал.
«Он дал мне свой номер телефона».
С глупой улыбкой на лице я ввожу цифры в свой телефон, а затем кладу бумагу в сумочку, как будто это любовное письмо. Для Гризли в некотором роде так и есть.
В пентхаусе никого нет. Предполагаю, что мужчина ушел на работу, поэтому я чувствую себя как дома на кухне с кофе, яичницей и тостами. Я ем, скрестив ноги, на полу у окна, глядя на Центральный парк, где деревья быстро становятся с голыми ветвями.
Убираю за собой, застилаю постель и оставляю все безупречно чистым, как будто меня здесь никогда и не было. Странно уходить, не попрощавшись, поэтому я набираю номер, который он мне оставил, и собираю свои вещи.
— Доброе утро, мисс Уайлдер.
Моя улыбка исчезает из-за незнакомого голоса в трубке.
— Привет. Кто это?
— Джеймс, мэм, водитель мистера Норта.
— Ох, точно. — Я хмурюсь. — Александр оставил мне этот номер.
— Да, он сказал мне, что вы позвоните, чтобы отвезти вас домой.
Мое сердце проваливается в желудок. Это было не любовное письмо, а открытка «проваливай из моей постели».
— Когда будете готовы, я буду ждать внизу.
— Спасибо, Джеймс. — Я заканчиваю разговор и достаю бумагу из сумочки.
Как я могла быть такой глупой? Мне казалось, что Гризли снова появился в моей жизни, потому что он скучал по мне так же сильно, как я по нему. Он сделал вид, что не выдержит еще одного дня разлуки. Он обнимал меня так, словно никогда не отпустит. Как я могла так запутаться?