Он надеялся, что не сможет найти меня? Желал, чтобы я исчезла из его жизни?
— Я прошла много миль…
— Две.
— Я шла за солнцем.
— Ты ходила по кругу.
Я останавливаюсь.
— Нет, не может быть.
Гризли тоже останавливается, но не оборачивается.
— Так и есть. — Светит фонариком сквозь деревья, якобы показывая направление, в котором я пришла, описывая дугу.
Он прав. Я бы умерла здесь одна.
Я следую за ним до хижины. Время сокращается вдвое, только доказывая, что я ходила по кругу. Деморализованная, уставшая и сбитая с толку, я топаю внутрь и слышу, как за мной закрывается дверь тюремной камеры.
Снимаю куртку и бросаю ее на пол, где буду спать еще бог знает сколько ночей. Я чувствую, что мужчина все еще стоит у двери, не двигаясь. Когда смотрю на него, вижу, что он изучает меня. Его глаза обводят контуры моего тела.
— Прости. Мне нужна была одежда. — Я двигаюсь, чтобы снять его фланелевую рубашку и спортивные штаны, которые надела поверх джинсов.
— Оставь себе. Они тебе понадобятся, когда мы уйдем.
— И когда именно это произойдет?
Мужчина смотрит в сторону, как будто решает в уме математическую задачу.
— Завтра я займусь подготовкой, поохочусь. Мы уйдем на следующий день.
— Обещаешь?
Гризли прищуривается.
— Даю слово.
— Отлично. — С тяжелым вздохом я опускаюсь на пол, даже не заботясь о том, что дровяная печь едва теплая.
— Ложись на мою кровать. — Он сбрасывает куртку и возвращает винтовку на прежнее место на стене. — Я буду спать здесь, внизу.
— Нет, спасибо. — Последнее, что мне нужно — это быть окруженной его землистым, восхитительным ароматом, в то время как мое тело все еще гудит от возбуждения из-за его рта на моем.
— Там, наверху, теплее. Комфортнее. — Он снимает ботинки, и я понимаю, что не сняла свои. — Тебе понадобится пара хороших ночей отдыха для похода.
Я не отвечаю.
— Иди туда, или я сам тебя туда уложу.
— Перестань командовать мной! — Встаю на ноги, расшнуровываю и пинаю ботинки, затем снимаю фланель, спортивные штаны и джинсы, оставаясь только в термобелье.
Я стараюсь не обращать внимания на то, что его взгляд не отрывается от меня. Стараюсь не замечать, как его глаза темнеют и замирают на моей груди, как будто он заново переживает предыдущую ночь. Между моих бедер покалывает и сжимает, и, не желая получить очередной отказ, я поднимаюсь по лестнице на платформу кровати.
ТРИНАДЦАТЬ
АЛЕКСАНДР