Делаю успокаивающий вдох. Снова переворачиваем.
— Тьфу, опять твоё.
— Я знаю основы математики. Не нужно каждый раз объявлять, чья карта выше.
Снова переворачиваем.
— Ха! — Она собирает карты. — Моё!
Долгое внутреннее рычание грохочет в моем мозгу. Как можно выжить, застряв с кем-то в помещении на какое-то время, не совершив убийства? И почему она намеренно разжигает мой гнев?
— Война! — Она возбужденно ерзает на месте, сотрясая шаткий стол. — Положи семь карт лицевой стороной вниз…
— Я знаю.
Ее глаза становятся преувеличенно большими.
— Ладно, боже.
Джордан быстро кладет свои карты, а я медлю, потратив несколько лишних секунд, чтобы мои руки не дрожали от раздражения.
— Когда у тебя день рождения?
Я кладу остальные карты и подумываю о том, чтобы проигнорировать ее, но напоминаю себе, что лучший способ заставить ее замолчать — это ответить.
— В феврале.
— Какого числа?
— Двадцать первого.
Она видит, что я выложил все свои карты.
— На счет три. Один. Два. Три. — Мы переворачиваем нашу последнюю карту, и моя карта выше, десятка к ее тройке. — Ты выиграл, черт возьми. — Женщина толкает все карты в мою сторону, и я собираю их в свою стопку. — Сколько тебе лет?
— Тридцать три.
Джордан переворачивает свою карту, и я следую за ней.
— Я выиграла. У меня выше.
«Да твою же мать».
Мне требуется все мое мужество, чтобы не перевернуть чертов стол и не послать ее и эти дурацкие карты подальше.
— Какую музыку ты любишь?
Сжимаю свои карты так крепко, что они сгибаются.
— К чему все эти вопросы? — Это идет вразрез со всем, чему я, как мне казалось, научился.
— Это называется бе-се-дой. — Последнее слово она произносит так, будто я плохо слышу и читаю по губам.
— Больше похоже на инквизицию. — Я переворачиваю карту.
— У тебя выше. — Женщина толкает карты в мою сторону. — Это потому, что ты не участвуешь. — Она переворачивает карту. — Мой день рождения третьего апреля, мне двадцать семь, и я люблю джаз.
— Джаз?