Сдвигаюсь, увеличивая расстояние между нами.
— Ты никогда не найдешь дорогу в одиночку.
— Хорошо, значит, ты планируешь пойти со мной?
Я хмыкаю и тянусь за банкой коричневого риса.
— У тебя есть карта?
— Да.
— Прекрасно! — Я скорее чувствую, чем вижу, как она ищет её в окружающем пространстве. — Давай ее сюда, разберемся с этим. Я буду чувствовать себя лучше, зная, где я... ну, знаешь, сориентируюсь.
— Я не могу.
— Почему? — В ее голосе слышится раздражение.
Я постукиваю себя по виску.
— Она здесь.
— Твоя карта у тебя в голове?
Киваю и зачерпываю в кастрюлю смесь сушеных специй и трав.
— Отлично, — саркастически бормочет Джордан и хватает банку. — И ты уверен, что сможешь вытащить меня отсюда? С твоей ментальной картой?
Я не отвечаю, потому что это глупый вопрос. И чувствую, что уже ответил на один из них.
— Сколько времени нам понадобится, чтобы выбраться отсюда?
— Примерно тринадцать часов и три минуты. — Я оставляю женщину возле стола, чтобы поставить кастрюлю на дровяную плиту.
— Примерно? — Она смеется, и этот звук застает меня врасплох.
Я сказал что-то смешное?
Закрываю кастрюлю крышкой и киваю.
— По «Правилу Нейсмита»4 меньше. Я учел время для вертикального подъема на шестьсот метров, пересеченную местность, более медленный темп из-за твоих травм, менее идеальные навыки и физическую форму…
— Это грубо, — бормочет она.
— …в сочетании с обычным весом рюкзака, и добавил к правилу поправку на пятьдесят пять процентов. Мы отправимся в путь, как только ты достаточно поправишься, чтобы отправиться в поход без посторонней помощи, и если позволит погода.
Приношу коробку с приманками к столу и наливаю себе чашку воды. Осушаю её одним глотком, возвращаю чашку на полку и устраиваюсь в кресле. Я уже открываю коробку и раскладываю перед собой свой последний проект, когда понимаю, что женщина замолчала.
Она не пошевелилась, а просто смотрит на меня, держа банку в руке в воздухе, и ее губы слегка приоткрыты.
Я заставляю себя выдержать ее взгляд, ожидая, что она что-нибудь скажет. Сделает что-нибудь. Но ничего не происходит. Я наклоняю голову.
— Тебе плохо?
Джордан быстро моргает, выходя из своего кататонического состояния.
— Нет. Просто немного удивлена.
Люди всегда удивляются, когда обнаруживают работоспособность моего мозга. В мире, где ценность человека определяется тем, насколько он популярен в обществе — каждая светская львица на Манхэттене живое тому доказательство, — меня всегда быстро списывают со счетов. Мой собственный отец считал меня мусором, пока не услышал слова «гениальный IQ». Наверное, легче игнорировать социальные расстройства и расстройства гнева, когда установлено, что я думаю на более высоком уровне, чем большинство людей.