📖 Читать книгу «Неистовый» онлайн

— Что?

Мужчина прочищает горло, и его плечи напрягаются вокруг ушей, как будто ему больно говорить со мной.

— Ирокезы жили в этих горах. Их племена включали могавков. Не могикане.

— Я думала, это одно и то же. Например, как людей, живущих в Канаде, называют канадцами.

— Нет.

— Хм… век живи — век учись, — говорю я, в основном себе, и замечаю, что получила от него ответ, когда он почувствовал необходимость меня поправить. — Какой сегодня день? — Я жду ответа, который так и не приходит, и задаюсь вопросом, не следит ли он за временем. В конце концов, зачем ему это? Не то чтобы ему нужно было на работу или на самолет. — Как давно я здесь?

— Неделю.

Ответ пришел достаточно быстро. Мужчина явно считает эти дни. Он не единственный, кто с нетерпением ждет того дня, когда мы расстанемся.

— Сегодня я чувствую себя намного сильнее. — Я надеюсь убедить его, что у нас общая цель — вытащить меня отсюда к чертовой матери.

Мужчина продолжает молчать, и я возвращаюсь к книгам.

— Могу я прочитать одну?

Ответа нет.

Протянув руку, снимаю с полки «Последнего из могикан» и, сдув тонкий слой пыли, открываю книгу.

АЛЕКСАНДР

Я все еще не могу смотреть на неё. Особенно когда на ней моя рубашка.

На следующее утро после ее первого опыта с уборной я подумал, что прогулка за свежим кроличьим мясом отвлечет меня от мыслей о ней в моей одежде. По незнанию я совершенно не осознавал, как повлияет на меня вид ее в моих спортивных штанах и рубашке.

То, что началось как знакомая ярость от того, что вижу другого человека в своих вещах, использующего мои ограниченные ресурсы, превратилось в тихое раздражение. Полагаю, что из-за того, что она в основном спала, я не мог спорить и заставить вернуть мне мои вещи. Чего я ожидал от нее, ходить голой?

Весь день я готовил тушеного кролика и стирал ее грязную и окровавленную одежду, чтобы ей было во что переодеться. У меня было намерение заставить ее переодеться в свои собственные вещи. Но потом я мельком увидел что-то бледное и нежное, спрятанное под ее одеждой. Бледно-голубые кружевные трусики. Что-то в этой мягкой женственной ткани изменило мое представление о женщине на моем полу. Она была свирепой и раздражающей и использовала мои вещи, но все еще была беспомощной и хрупкой, и, несмотря на ее отношение, очень уязвимой.

Это не меняет того факта, что вид ее в моих вещах пробуждает что-то глубоко внутри, что кажется неуравновешенным и немного диким. Я не доверяю себе.

Для меня лучше вообще не смотреть на нее.

Нет, так лучше для нас обоих.

И поэтому стараюсь смотреть как можно меньше.

Мне легко притворяться, что ее здесь нет, за исключением тех моментов, когда она просыпается и не перестанет говорить.

— Война между французами и индейцами? Это не может быть правдой.

Женщина, молча, читала за моей спиной на своем месте у дровяной печи. Я должен был догадаться, что она не будет молчать долго.

— Нам бы рассказали об этом в школе. — Я слышу, как переворачивается страница, за которой следуют секунды тишины. — Удивлена, что никто не додумался снять по книге фильм.

Она не может быть серьезной. Думаю, что ей около двадцати пяти, что означает, что она была ребенком, когда вышел фильм.

— Киану Ривз мог бы сыграть Соколиного глаза.

Какого хрена.

— Такой Джон Уик в туземном стиле, понимаешь?