📖 Читать книгу «Цветные карандаши» онлайн

Как она его вычислила? Может, она не совсем слепая? – мелькнуло у него.

– Простите, меня зовут Артюр, – прибавил он, как будто в оправдание, и на всякий случай протянул ей руку. – Очень рад с…

Шарлотта быстро пошла через улицу к двери своего дома. Артюр последовал за ней и, пытаясь сменить тему, снова обратился к девочке:

– Пожалуйста, возьми карандаш, он твой!

– Об этом и речи быть не может, – вспылила Шарлотта, лицо ее залила темно-серая краска. – Мы не желаем иметь с вами никаких дел.

Даже в ярости она говорила удивительно нежным голосом. Но больше всего Артюра изумило то, что этот голос ему знаком.

Он открыл было рот, чтобы хоть что-нибудь ответить, но не смог выдавить ни звука. И с жалким видом вернувшись к своему столику, вылакал оставшееся пиво. Надо с этим завязывать, обругал он сам себя… жестом подзывая хозяина бара с очередной кружкой.

Луиза и Шарлотта, держась за руки, зашли в дом. Уже в дверях девочка обернулась и, встретившись глазами с Артюром, широко улыбнулась. Страшно гордая, она показала ему карандаш, который Артюр успел незаметно сунуть ей в руку.

Луиза ворвалась к себе в комнату и, даже не сняв ни ранца, ни куртки, схватила с письменного стола альбом и растянулась на полу. Лежа на животе, болтая ногами и высунув кончик языка, она принялась рисовать клюзелевским карандашом.

Ночь вытеснила пасмурный день с его бледным солнцем, на улице стало немного прохладнее. Артюр только что приземлился в баре. Высокий и тощий хозяин бара по прозвищу Толстяк перетирал стаканы за стойкой. Черный галстук, прикрепленный булавкой к белой рубашке, придавал ему обманчивый вид благородного немолодого красавца, однако певучий акцент не мог скрыть его более чем скромного происхождения. Оформление бара в стиле семидесятых как раз с тех самых семидесятых и сохранилось. Ничего не изменилось с тех пор, разве что вместо настольного футбола и электрического бильярда появился огромный плоский телевизионный экран. Декоратор из Толстяка был никакой. Чистоту поддерживать он тоже не умел, но теперь, когда исчезли цвета, это было не так заметно.

Толстяк переключил телевизор со спортивного канала, где один за другим шли футбольные матчи, на новостной. Всего каких-то полгода назад после этого началась бы неслабая склока, и пьяные завсегдатаи с шумом перебрались бы в другой бар. Но сейчас никто не протестовал. В баре, как и в телевизионных программах, разговоры все еще вертелись вокруг красок; о них толковали на все лады, каждый со своей колокольни. Перед камерами руководитель предприятия жаловался на рекордное число прогулов на его заводе. Хранитель Лувра огорчался из-за резкого снижения числа посетителей и печалился по поводу Джоконды – она, уверял хранитель, перестала улыбаться.

– За Мону Лизу! – поднял тост Момо и допил свой стакан. – Толстяк, давай, плесни мне еще серого.

– Чего?

– Ну, бывшего желтого, – заливаясь хохотом, уточнил Момо, довольный своей шуткой за два тридцать – по стоимости анисовой.

Шарлотта Да-Фонсека находилась на пике своей популярности у слушателей. Тем не менее в каждом письме они неизменно задавали все тот же вопрос: почему?

До сих пор у Шарлотты не было сколько-нибудь серьезного научного объяснения случившемуся. Конференции, на которые собирались авторитетные ученые со всего мира, не давали никаких материалов для ответа на этот вопрос. Но Мехди Ток стоял на своем:

– Можно бороться со страхом, но не с тревогой. Страх мы испытываем, когда знаем, что с нами случилось или случится. Тревогу – когда не знаем. У американцев после 11 сентября очень быстро всплыло имя бен Ладена, хотя они даже не были уверены, что он действительно повинен. Важно было успокоить людей. Надо знать, с чем воюешь. Вот и вы говорите что угодно, можете даже сказать, что все это в порядке вещей, но обязательно дайте объяснение нашим слушателям! Интервью через час.

– О’кей, босс! – Шарлотта смирилась, вспомнив знаменитую фразу де Голля: «Ищущих и так видимо-невидимо. А мне дайте находчивых».

Если ученые, которые изучают нервную систему, ответа не нашли, может, надо обратиться к социологам, подумала она, пятьдесят минут спустя устраиваясь в большой студии.

– Шарлотта Да-Фонсека, существует ли уже объяснение этому страшному феномену?

– Мехди, мы только что узнали, что страшный феномен, как вы его называете, затронул только людей. У животных цветовое восприятие, похоже, не изменилось.

– Почему же это случилось с людьми?

– Возможно, природа поняла, что нам от этого никакой пользы. Доисторическим людям цвета были необходимы, чтобы издали замечать хищников или попросту видеть, спелые ли плоды на деревьях. Теперь, разумеется, все не так. И если вы приглядитесь повнимательнее, то обнаружите, что мы невольно представляем себе наше будущее бесцветным.

– То есть?

– Посмотрите, что происходит в популярных научно-фантастических фильмах. От «2001 год: Космической одиссеи» до «Добро пожаловать в Гаттаку», не говоря о «Матрице», «Безумном Максе», «Звездных войнах» и, разумеется, «Людях в черном», где в одежде персонажей совсем мало красок, и живут они в каком-то выцветшем мире.

– Но настоящее-то у нас было очень ярко раскрашено!

– Красок становилось все меньше и меньше. Возьмите оформление наших интерьеров. Когда мы покупаем старый дом, то первое, что мы делаем, – это сдираем старые обои, чтобы покрасить стены в белый цвет. Помните, в домах наших дедушек и бабушек существовали синяя комната, красная, желтая… В наши дни вместо них теперь белая комната, белая комната и белая комната.

– И то же самое можно сказать про наши машины.

– Совершенно верно. Тех, кому довелось побывать на Кубе, изумляли старые разноцветные машины. Мы забыли о том, по парижским улицам ездили в точности такие же. В последние несколько лет три из четырех новых машин по всему миру были черными, белыми или серыми. А в пятидесятые годы в первую тройку входили зеленый, красный и синий. В качестве маркетингового хода автомобилистам, несомненно, предлагали самый разнообразный выбор расцветок, но в результате другими цветами, кроме черно-бело-серых, пренебрегали.

– А в моде что происходило?