Всё произошло так быстро, что я не успела среагировать, а Омару уже переместил другую руку на талию, удерживая на месте, не давая сбежать. Ладонь с локтя переместилась к моему запястью, обхватывая его вместе с бокалом и поднося к моему лицу.
— Пей, — тихо приказал он.
— Что? Ты не понимаешь…
Завертела головой, пытаясь рассмотреть девушку в объятьях модифицированного, еще не до конца поверив, что мне это не снится. На колени к нему она не залезла, но прижималась весьма откровенно. То и дело касаясь тонкими пальчиками его тела, провокационно закинув ногу на ногу и оголив бедро, едва прикрытое коротеньким платьем с пайетками. И слепому понятно, что отношения у них ну очень близкие.
— Пей.
Хватка стала сильнее и хрусталь прижимался к губам. Я позволила мужчине напоить меня. Сделала большой глоток и закашлялась, когда пузырьки обожгли щекоткой горло, попав в нос. Не самые приятные ощущения.
— Пусти, — прохрипела, с трудом отдышавшись.
— Мари, не стоит.
— Там Элис.
— Знаю.
Взгляд оборотня серьёзен. Мне это не нравится, такое ощущение, что я чего-то не понимаю.
— Это же Элис, — вновь повторила я.
— Да. И она там с Ильясом Ферроу.
Да, модифицированного я не узнала, но не придала значения и сейчас не понимала. Подумаешь Ферроу. И что? Главное же не он.
— Мари, пошли танцевать, — неожиданно выдал Омару, выхватывая из пальцев бокал и передавая проходящему мимо официанту.
— Что?
Он что издевается? Танцевать? Но я не хочу! Мне надо подойти к Элис, а он… Совсем запутал, дезориентировал. И, воспользовавшись ситуацией, утащил в сторону. Туда, где гремела музыка и в такт ритмам и битам прыгала разгорячённая толпа. Кое-кто даже пытался подпевать.
Песня зажигательная, яркая, а мы стоим так близко, что невозможно дышать.
— Ты что делаешь? — прошептала, тяжело сглотнув.
— Не даю совершить ошибку.
Рука мужчины путешествует по спине, скользит по талии, заставляя выгнуться ему навстречу.
— Она моя подруга, — раздраженно ответила ему, проведя ладонями по широким плечам.
Ткань костюма жесткая и мягкая одновременно и совершенно не сковывает движения, не скрывает крепости тела. Я чувствовала, как бугрятся и напрягаются мышцы от моих прикосновений, как он реагирует. И кажется, увлекалась, потому что как-то пропустила момент, когда его рука с талии переместилась на ягодицы.
— Омару! — прошипела ему на ухо и вернула ладонь на талию. — Не перегибай.
Здесь так грохочет музыка, что почти ничего не слышно, но он меня понимает и тоже наклоняется к моему уху, чтобы ответить:
— Ты сама меня щупала, Мари.
Не щупала, а трогала, вдыхая сладкий аромат парфюма и свежей кожи. Но объяснять и оправдываться бесполезно.
Вырваться не вышло. Стив слишком силён и так крепко держит в своих руках, что я могу лишь шипеть и дёргаться. И то не слишком рьяно, чтобы не привлекать к нам внимание. О правилах поведения забывать не стоило.
Музыка с ритмичной переходит в медленно-нежную, щемящую и вокруг нас тут же образуются парочки, пока мы неловко топчемся на месте.
Не знаю, как Стив, но его присутствие я чувствовала очень остро и ярко.