— Ваша спутница права. Так же наш повар добавляет белужью икру и трюфели.
Ценник подскочил еще на пару тысяч, если не десятков.
— Я не уверена… — промямлила я, запинаясь.
— Неси, — тут же скомандовал Стив, хищно улыбнувшись.
— Желаете что-нибудь на десерт?
А услужливости в голосе столько, что попроси я его почку на золотом блюде, принесёт. Вот что с людьми деньги делают.
— Нет, спасибо, — покачала я головой, пока оборотень не заказал десерт из лепестков чистого золота. С него станется. — Если можно воды. Простой без газа.
— Хорошо.
Паузу, заполненную лишь музыкой и отголосками разговоров, не стала затягивать и поинтересовалась.
— Ты хоть представляешь, сколько это рагу может стоить? С лобстером, омаром, крабами, улитками и трюфелями?
— Не надо про улиток, — тяжело сглотнул мужчина и скривился. — Ты серьёзно будешь это есть?
— Ты же сказал, что не будем про это, — фыркнула в ответ и аккуратно огляделась.
На нас продолжали смотреть. Кто-то осторожно, кто-то в открытую, широко скалясь.
Бр-р-р-р, сколько модифицированных.
— Неужели они все считают, что Рейф?…
— Тс-с-с, Мари, — прошелестел Стив так тихо, что я едва его расслышала. — У оборотней отличный слух.
— Ой! — охнула я, прижимая руку к губам. — Прости.
— Не переживай. Все присутствующие здесь знают правду и будут молчать. Это в их же интересах. Если люди узнают правду, проблемы будут у всех.
— О-о-о.
— Но также здесь много людей, поэтому не стоит говорить слишком громко и много.
— Поняла, — кивнула в ответ и поинтересовалась. — И как он себя сейчас чувствует?
Улыбка погасла на его лице.
— Сложно. Новость о гибели Кейт сильно его подкосила.
— Это ужасно.
— Он справится. Так будет лучше, — бросил он странную фразу, заставившую меня удивлённого на него уставиться.
— Лучше? Что именно?
— Они убили бы друг друга, Мари. Рано или поздно. А теперь, когда Кейт нет, всё будет иначе.
— Ты не можешь этого знать. Он любил её. Я видела.
— Да. А она его чуть не убила. В любом случае, это не та тема, которую я хотел бы сейчас обсуждать здесь с тобой.
— Угу, — рассеяно отозвалась я, чувствуя непонятную тревогу.