— Хорошо. Я буду осторожна.
Деликатный стук в дверь и приглушённый голос Стива:
— Время подошло к концу.
— 43-
Наверное, самое страшное и тяжелое в этот момент было расстаться с отцом. Внезапно понять, как бездумно мы потратили эти драгоценные минуты. Говорили о каких-то глупостях, а надо было…
— Всё хорошо, Мари, — папа обнял меня и прижал на мгновение к себе, шепнув на ушко. — Верь только себе.
— Пап…
— Всё хорошо, милая. Иди.
— Мы за тобой вернёмся. Обязательно вернёмся, — кусая от волнения губы, повторяла я.
Не помню, как мы вышли из дома, пересекли двор и сели в машину. Сопровождали ли нас модифицированные, не видела, перед глазами словно пелена встала.
Очнулась я лишь через пару минут после того, как машина тронулась в обратный путь.
— Ты всё слышал, — глухо произнесла, рассматривая проплывающие деревья за окном.
— Да.
— Это правда? Что твой отец не отпустит меня, даже если я продержусь эти две недели?
Пара секунд тишины и сухой ответ:
— Правда.
Сглотнула, поправляя воротник шубы. Мне внезапно стало очень холодно. Тело сотрясала болезненная дрожь, идущая от самого сердца.
— Ты солгал мне.
— Нет, не солгал, — возразил Омару. — Да, отец выставил условия, что мы должны в течение недели закрепить наш союз. Но это не значит, что я ему подчинюсь.
— А что это тогда значит? — спросила у него, поворачивая голову.
Стив ответил спокойным, уверенным взглядом. И это внезапно помогло мне взять себя в руки и успокоиться.
— Это значит, что наше соглашение остаётся в силе, Мари. У меня есть еще четыре дня, чтобы сделать своей. Если не получится, то ты свободна.
— А как же твой отец?
— Рейф умудрился два года скрывать и прятать свою Кейт. Чем я хуже?
Такого ответа я от него точно не ожидала.
— Что? — сипло поинтересовалась у него, подаваясь вперёд. — Что ты сказал?
Неужели это правда? Неужели он готов пойти на такое ради меня? Даже если самому будет мучительно больно.
— Конечно, вам с отцом придётся отказаться от привычной жизни, сменить имена. Но я помогу вам скрыться и начать новую жизнь. Если ты сама это захочешь.
— А ты не боишься?
— Чего? — приподняв бровь, поинтересовался Омару.