— Спасибо.
Постепенно я вливалась в жизнь модифицированных, познакомилась с другими женами клана Омару. Даже с парочкой подружилась. Мне особенно нравилась Айрис, жена Хмурого Винса Омару, одного из моих телохранителей.
Почти привыкла к переменам и готова была признаться самой себе, что люблю Рейфа.
Именно тогда всё и случилось.
— У тебя всё хорошо, Кейт? — неожиданно спросила Реган.
Мы находились у них в родовом особняке. Рейф с отцом что-то обсуждал в кабинете, а мы гуляли по осеннему парку.
— Почему вы спрашиваете?
— Я знаю, что у вас с Рейфом не всё было гладко. В самом начале, — продолжала она, неловко поправляя воротник лёгкого пальто.
— Это уже в прошлом.
— Ты счастлива?
Эта настойчивость пугала. Ох, неспроста она завела этот разговор.
— Почему вы спрашиваете? — спросила я, останавливаясь.
— Я тут встретила одного человека в столице во время последней поездки… он спрашивал о тебе.
— Какого человека? — напряглась я, уже зная ответ, но боясь поверить в него.
— Он просил передать тебе письмо. А я даже не знаю, как теперь быть.
— Какое письмо?
Реган вздохнула и достала из кармана сложенный в несколько раз листок бумаги.
Короткая записка, сломавшая мой мир:
«Кейт, нам необходимо срочно встретиться. Вопрос жизни и смерти. Шон.»
Просигналившая во дворе мотеля машина заставила меня вздрогнуть и очнуться от воспоминаний.
Я вернулась к столику в сумраке комнаты, освещаемой лишь полосками света от яркой вывески с улицы, вновь наполнила стакан дешевым вином, отсалютовала своему отражению в потемневшем зеркале на стене и выпила всё залпом.
Часы показывали половину второго ночи. Надо бы поспать. Даже если волк снова придёт, надо было попробовать. Завтра предстоял тяжелый день.
— 40-
Мари
— Это было бы смешно, если бы не было так грустно, — мрачно констатировала я, поднеся бокал к глазам и смотря, как красная жидкость плещется, сверкая в бликах пламени, которое превращало спиртное в кровь.
— Надеюсь, ты не собираешься винить себя в произошедшем? — поинтересовался Стив.
Мужчина сидел на полу, прислонившись спиной к спинке дивана. Левая нога вытянута, а правая согнута в колене, на котором лежала рука. Спина расслаблена, как и сам оборотень.
Пиджак валяется на спинке дивана, галстук там же. Рубашка расстёгнута на верхние пуговицы и волосы в беспорядке. А от ленивой улыбки, что не сходит с лица, у меня болезненно щемит в сердце.
Я ведь действительно ему нравлюсь. Очень сильно. И эта мысль всё никак не желала выходить у меня из головы.
— А смысл? — спросила у него и вновь сделала глоток. Вино приятное, лёгкое и пилось, как компот. О возможных последствиях такого злоупотребления я старалась не думать. — Мне хватило ума понять, что это ни к чему не приведёт. Элис довольно чётко высказала свою позицию. И мнение обо мне.