И я понимаю его, честно. Этот человек потерял сначала свою жену, а вскоре и лучшего друга. А я знаю, каково это – терять своих любимых, так что если Брук заполняет собой пустоту в его душе, то тем лучше для него.
Но у меня нет желания смотреть на них.
– Я пойду в дом, возьму… – Мне уже нет смысла заканчивать предложение, потому что Брук уже взгромоздилась на Каллума. Я в изумлении наблюдаю, как она седлает его и тянет за уши, как лошадь-качалку.
– Не здесь, Брук. – Каллум вновь бросает взгляд в мою сторону.
Я начинаю удаляться – быстро – в сторону кухни. Позади меня Брук успокаивает Каллума.
– Ей семнадцать, дорогой. Наверняка она знает о сексе больше, чем мы с тобой, вместе взятые. А если нет, твои мальчики очень скоро откроют ей глаза.
От этих слов меня передергивает, но колдовские чары Брук делают свое дело, потому что до меня доносится стон Каллума.
– Подожди, Брук. Подожди.
Она хрипло хихикает, а стул Каллума начинает поскрипывать. Черт, до чего же огромное это патио!
Когда я забегаю в дом, из кухни выходит Истон. Он заглядывает мне за спину, и его совершенно не смущает то, что происходит на террасе.
– Добро пожаловать в наш королевский дворец, – говорит он мне. А затем его губы растягиваются в злобной ухмылке, и Истон кричит: – Не забудьте о презиках! Хватит с нас алчных незаконнорожденных детишек.
Моя улыбка тут же гаснет.
– Ты ведешь себя как подонок. Тебя кто-то научил, или это получается само собой?
Истон на секунду теряется, но Рид словно маячит у него за спиной, и парень хватается за свою промежность.
– Давай поднимемся наверх, и я покажу, каким могу быть хорошим?
– Нет уж, я пас. – Я хладнокровно прохожу мимо него и только на лестнице перехожу на бег.
Оказавшись в своей комнате, я начинаю перечислять все причины, почему не получится убежать отсюда прямо сейчас. Я напоминаю себе, что не голодаю. Что у меня в рюкзаке десять штук баксов. Что мне не нужно оголяться перед жадными мужиками, которые сжимают в своих потных ладонях долларовые купюры. Я смогу выдержать два года грязных предложений и оскорблений от братцев Ройалов.
Весь оставшийся вечер я не выхожу из комнаты и занимаюсь тем, что ищу вакансии на неполный рабочий день в своем новеньком «Макбуке», который волшебным образом появился на моем столе. Общественный транспорт здесь не ходит, но прошлой ночью я проходила мимо автобусной остановки, не так далеко отсюда – наверное, метрах в четырехстах от дома.
На следующий день я дохожу до остановки, засекая время: прогулка быстрым шагом занимает десять минут, а идти мне чуть больше полукилометра. Расписание воскресного автобуса оставляет желать лучшего – один раз в час, и здесь он останавливается в шесть. Так что, если я найду работу, по воскресеньям мне придется вставать ни свет ни заря.
Когда я возвращаюсь домой, меня догоняет блестящий внедорожник Гидеона. Его волосы торчат в разные стороны, на шее красные отметины. Если бы на его месте был кто-то другой, я бы подумала, что парень только что занимался сексом, но Гидеон выглядит слишком рассерженным для таких умозаключений. Может, он дрался с енотом.
– Что ты делаешь?! – рявкает он.
– Иду пешком.
– Залезай. – Парень останавливает машину и распахивает дверь. – Тебе лучше не ходить здесь в одиночку.
– А район кажется таким милым. – Огромные дома. Лужайки еще больше. Кстати, прошлой ночью его братьям ничего не стоило бросить меня одну на этой дороге. – Самое страшное, что случилось со мной сегодня, это когда большой плохой дядька пытался заманить меня в свой пикап. Но я не такая глупая, как кажется.
Гидеон неохотно улыбается.
– У меня нет конфет и мороженого, так что по умолчанию меня можно считать безвредным.
– Не-а, просто дерьмовым похитителем.
– Ну так ты садишься, или мы все воскресенье будем блокировать движение?
Я оглядываюсь и вижу приближающуюся к нам машину. Черт, а почему бы и нет? Дорога до дома не займет много времени.
Гидеон молчит всю поездку, лишь пару раз потерев руку. Через несколько минут он останавливается у входа и ставит машину в режим парковки.
Конец ознакомительного фрагмента.