— Не годится. За ними особый уход нужен и наблюдение. И я хочу травы кое-какие подмешивать в корм, а это тайна.
— Но мне-то можно сказать!
— Может быть, когда-нибудь, — усмехнулась я. Шустрый какой. Я еще понятия не имею, чем этих боевых петухов откармливать. — По идее, мне бы самой съездить на закупку, но я невыездная.
— Как это?
— Не отпустит меня граф. Работы много, а опыта мало.
— А-а-а… — протянул рыцарь.
И тут послышался холодный до озноба графский голос:
— Что ты делаешь в покоях мэйс Вирт, Кенз?
Он стоял в дверях, подпирая плечом косяк. Быстро же он от короля избавился. Интересно, много удалось ему подслушать? И как он так беззвучно подкрался, что даже натренированный воин Кенз его не услышал?
— Не в покоях, а в кабинете, — сказала я, осмелев на радостях, что тело, как и голос, у меня никто не отбирает. Схватив карандаш, я быстро черкнула пару слов и цифр, стараясь второй рукой незаметно спихнуть кошель в ящик. — Сэр Кенз пришел за запиской для прачек. Вот, готово.
Я протянула записку рыцарю. Тот взял и постарался побыстрее ретироваться, протиснувшись бочком мимо лорда.
— Кенз! — окликнул его граф. И показал на букет: — Это ты обокрал мою оранжерею?
— Нет, милорд! Вы что, как можно!
— Тогда ступай. Потом с тобой разберусь.
Лицо рыцаря по бледности стало соперничать с лилиями, и в открытую дверь он не вписался, грохнувшись лбом о косяк. И закрыть забыл, но створка сама с грохотом захлопнулась, и резьба на ней осветилась голубоватым светом — какое-то заклинание сработало.
Лорд Дэйтар прошел в комнату, уселся в кресло, и серые глаза выжидательно уставились на меня. Ну что еще? Недавно виделись.
Кошель, тихонько сдвигаемый к краю стола, брякнулся мне на колени, и я едва не взвыла — удар получился ощутимым. Теперь синяки будут. Самое досадное, что тихий металлический лязг долетел до ушей некроманта. И этот предвкушающий прищур ничего хорошего мне не обещал.
— Что там у вас?
— Деньги, милорд, — честно ответила я. — Я давала в долг сэру Кензу, и он вернул с процентами.
— Потрясающе. Сто пятьдесят золотых? Откуда? При вас ни полушки медной не было, и здесь вы получили от меня всего пять золотых неделю назад. У вас такие астрономические проценты?
— Что делать… Жить-то надо, петушков вот покупать. Вы же позволите мне разводить петушков где-нибудь на задворках? Они против демонов очень даже…
— Мэйс, — перебил граф, — не утруждайте себя очередным фантастическим враньем. Я все слышал, от первого до последнего слова, из вашей беседы с Кензом. В принципе, я и без этого все знаю о запущенном вами тотализаторе. Не скажу, что буду покровительствовать ограблению моих вассалов, но они сами виноваты. Вмешиваться тоже не буду.
— Спасибо, милорд. Я могу оставить эти деньги себе?
— Ну не грабить же мне вас! — возмущенно сверкнули серые глаза. — Оставляйте. Это дело вашей совести — играть на человеческих пороках. Я знаю почти все, что происходит в стенах Лаори-Эрля. Но я не знаю, кто посмел срезать королевские лилии и притащить их сюда. Впрочем, это пока не важно. Я пришел к вам прояснить момент, который в нашем разговоре с королем остался в тени. Обещайте ответить честно.
Я мученически вздохнула. Спасибо хоть деньги не отбирают. Это же целое состояние! Годовая зарплата! Теперь я точно не пропаду, если не казнят.
— Обещаю, милорд.
— Я слышу в вас три магических эха. Одно — печать Тиррины, второе эхо — от пробуждающейся магии Тайры, сегодня оно особенно сильно. Но что третье?
Ну все. Теперь эквилибристика под цирковым куполом без страховки.
Как понять, что ему можно сказать, а что нельзя? Выдержит он еще один удар от Тайры, оказавшейся Тиррой, оказавшейся мной? Как тут вообще к инопланетянам относятся?
— Не знаю, милорд, — утомленно сказала я. — Знаю только, что я — не маг.