– Поняла. Передайте, что непременно навещу.
– Ой, спасибо!
– Это моя работа.
За десять минут заканчиваю все запланированное и, игнорируя лифт, решаю подняться на четвертый этаж пешком. Не так уж высоко, учитывая, что я сейчас на втором, да и двигаться полезно.
На лестничном пролете третьего оживает лежащий в кармане мобильник. Пиликает принятым сообщением. Достаю, читаю.
Улыбаюсь. Роман.
Утром посыльный доставил мне от него шикарную корзину желтых и белых тюльпанов с запиской внутри «Думаю о тебе столько минут в часу, сколько здесь цветов».
И что сделала я?
Забив на то, что могу опоздать на работу, я поставила цветы на пол прямо посреди прихожей, присела на корточки и стала пересчитывать бутоны.
Не успокоилась, пока не пересчитала их дважды!
Хотела убедиться, что не ошиблась, и мой капитан, правда, думает обо мне шестьдесят одну минут из шестидесяти.
«У тебя было плохо в школе с математикой?!» – отправила ему первое сообщение.
«Они великолепны!!!» – второе.
«Я тоже очень соскучилась, Ром!» – третье.
И четвертое, контрольное: «Я думаю о тебе нисколько не меньше».
И вот только сейчас Рома смог их прочитать и ответить. Это значит, что его так и продолжают держать в Москве, не давая ни секунды продыха.
«Я очень этому рад, Викусь! Освобожусь где-то через пару часов. Сразу тебя наберу».
«Буду ждать», – вбиваю ему ответ и прибавляю ходу.
Догилев у нас пунктуальный до мозга костей. И от других всегда требует того же.
В приемной здороваюсь с секретарем, выслушиваю, что меня уже ждут, и, пару раз стукнув по откосу, вхожу в кабинет.
Евгений Захарович сидит на своем месте. Но он не один. Напротив него, в кресле, развалился незнакомец лет шестидесяти. И то, что он не обычный посетитель, сразу бросается в глаза.
Люди, привыкшие к власти, могут об этом даже не говорить вслух, их манера держаться, взгляд и пропитывающая всё вокруг аура силы и могущества, сигнализируют об этом самостоятельно.
– Проходите, Виктория Владимировна, – Догилев указывает мне на кресло, стоящее напротив места, занятого неизвестным, и тут же его представляет. – Это Ян Карлович Сатоев, помощник депутата госдумы и, если все сложится благоприятно, один из наших спонсоров, рассматривающих вопрос покупки аппарата для МРТ и стационарного хирургического рентгена.
Здороваемся с Сатоевым. Он неторопливо и совершенно беззастенчиво разглядывает меня. Я делаю то же самое в отношении его.
– Вы нас оставите ненадолго? – произносит гость тоном, не подразумевающим отрицательного ответа, и переводит на Евгения Захаровича такой взгляд, что тот моментально подскакивает на ноги.
– Конечно! Пойду скажу Галине Михайловне, чтобы нам всем приготовили чай.
– Лучше кофе. Черный, без сахара, – лениво поправляет его Сатоев и смотрит на меня. – А вам, Виктория?
Виктория…
Хм, ну раз без отчеств, значит, без отчеств.
– Мне тоже кофе. Черный. С одной ложкой сахара, – озвучиваю свой выбор.