– А если он на нас заявит в комиссию? – все же срываюсь на ржач.
– И в доказательство простыни им принесет? – вторит мне подруга. И тут же добавляет то, к чему я и сама прихожу. – Вряд ли, Викусь. Бардин не дурак, поймет, что, открыв рот, моментально не только на наш город серуном прославится, но и на всю область вместе с Северной столицей.
Глава 5
– Смену добьем, отоспимся, а потом позовем Ирку и устроим шабаш ведьм! – предрекает Соболева, когда мы немного успокаиваемся и возвращаем Михалыча на его законное место – за руль кареты скорой.
Ночка выдается напряженной. До восьми утра пятнадцать вызовов.
Мотаемся, как белки в колесе. Кофе выпить лишний раз не получается, не то, что скатиться в горестные мысли.
Но, к счастью, больше никаких эксцессов не случается.
– Вот и верь после этого в приметы, – фыркает подруга, когда, сдав смену и заполнив все журналы, встречаемся с ней, чтобы пойти в душ.
– Ты про какие именно?
В медицинской среде их существуют столько, что можно сборник написать. Причем, не только общие врачебные и медсестринские приметы и суеверия, но и разные для каждого отделения.
– Про те, что первый пациент – мужик – к легкой смене. А еще, если проблема была незначительной, то и дежурство будет простым.
– А-а-а… ну да, полный облом у нас вышел.
– Вот и я говорю, что Бардин, гаденыш, даже тут поднасрал.
Переглядываемся с Галкой. Я закатываю глаза и качаю головой. Она довольно усмехается. Двенадцать часов прошло, совесть ни в одном глазу у нее не проклюнулась.
Впрочем, я тоже не жалею о ее поступке.
– Не писал тебе, не звонил? – уточняет она, вынимая из шкафа, где хранится чистое белье, сразу две простыни. Одну оставляет себе, другую передает мне. – Держи.
– Нет. Тишина в эфире, – прижимая ткань к груди одной рукой, второй достаю из кармана телефон и проверяю экран. – Я на всякий случай включала режим «Не беспокоить», но он даже не понадобился.
– Ну, ясное дело. Мужик всю ночь занят был… не до того ему, – фыркает Галина.
– Господи, – закрываю рот ладонью и все-таки не сдерживаюсь, смеюсь. – Как представлю… его и ее… и всё остальное… это ж… ой!
– Ничего-ничего, при давлении очищать организм – очень даже полезное дело. А что касается снотворного, если уж на то пошло, то для успокоения нервов и расслабления организма в целом оно – незаменимая вещь.
– А побочные эффекты – и есть побочные, да?..
– Сто процентов, Викусь! Ты прям читаешь мои мысли…
Много позже, когда мы втроем: я, Галина и Иринка Федорова – наша третья близкая подружка, тоже врач, но уже акушер-гинеколог, собираемся за столом на кухне в доме Соболевой и еще раз, теперь уже для Иришки, проговариваем случившее, последняя, сверкнув хищной усмешкой, пожимает Галке руку и выдает собственный вердикт:
– Умничка! Золотая женщина, горжусь тобой!
– Одобряешь?
– Не то слово! Оскара бы дала, кто б разрешил! Да Бардин вам, девчонки, еще спасибо сказать должен, что инвалидом не остался! У нас Викуся, на минутку, практикующий хирург, и в моменте аффекта легко могла бы его корнишон отчекрыжить. А после криво пришить и сказать, что оно так и было! Хрен бы доказал обратное. А так – по всему легко отделался.
– Легко отделался… легко обделался… – играю словами, пока девчонки злорадствуют.
– А что, я не права? – уточняет Иринка у Галюни.
– Права, киса! Еще как права.