– Не особо.
– Тогда, если не особо… – размышляю дальше, – то выходит, что один любовник пытается протащить в федеральную программу к большим деньгам другого любовника?
Смотрю на Крамора. Он на меня.
Отрицательно мотаю головой.
– Да ну! Бред какой-то!
Мой собеседник мне улыбается и играет бровями:
– Не забывайте, что Азалия беременна, Виктория Владимировна.
– И?
Снова туплю.
В моей голове на этот счет нет никаких мыслей. Поэтому замолкаю и послушно жду, что озвучит мой адвокат.
И он не стесняется:
– Я подозреваю, что Ситоева беременна не от вашего мужа, а от Харитонова. И в программу они его затаскивают не просто так, а чтобы иметь рычаги давления.
– Заткнуть деньгами и заставить воспитывать чужого ребенка?
– Ага.
– Ё-о-о-о… вот это многоходовка, – вновь растираю виски.
– Зато так Савелий прикрывает свои тылы, – пожимает плечами Роман. – В противном случае, вы только представьте, что сделает с ним его тесть, узнав о ребенке на стороне?
– Похоронит заживо? – кидаю в шутку.
Но Роман Романович не улыбается.
– Верно. Запросто.
– Получается, Бардин, прикрываясь мной, на всех парах стремится в ловушку? – смотрю на ситуацию под другим углом.
Крамор кивает.
– Я в этом практически уверен.
– Хм, – качаю головой. – Бедный Толик. Как только впишется, ему уже никто не позволит отыграть назад.
– В этом вы правы, Виктория Владимировна. И как? Нет желания спасти мужа? Сейчас у вас есть реальный шанс стать для него героиней и сохранить вашу семью. Всего лишь стоит посоветовать сделать ДНК-тест и намекнуть не ввязываться в госпрограмму.
Даже на секунду не задумываюсь.
После всего, через что Анатолий провел меня и наших дочерей, пусть сам выплывает, если сможет.
– Нет, я ни слова ему не скажу.
– Уверены?
– Абсолютно.
Кивком подтверждаю свои слова.