– Значит, останешься только с половиной дома, – прессингую ее. – На что-то большее не рассчитывай. Ах да, еще алименты на нашу младшенькую, конечно, будешь получать. Кажется, там двадцать пять процентов у отца отбирается?
– Верно.
– Отлично. Забирай. Но имей ввиду, что столь большой доход будет тебе капать лишь полгода.
– У тебя деменция, Толик? – язвит женушка. – Маришке всего четырнадцать, а алименты до восемнадцати высчитывают.
– Да я и не спорю, – киваю, продолжая улыбаться. Выдерживаю паузу и нокаутирую супругу новостью. – Но загвоздка в том, Викуля, что через полгода у меня еще один ребенок родится. Мальчишка. Мой сын и наследник. Так что алименты вам придется делить с Азочкой. Не советую привыкать жить на широкую ногу.
– Ребенок? У тебя?
От новости Лазовская явно впадает в шок. Я же, довольный, как слон, выпячиваю грудь.
– Именно, Вика. Ребенок. В отличие от тебя я все еще могу иметь детей. Так что советую поумерить гордыню и согласиться на мои условия. Даю тебе на обдумывание неделю.
Глава 36
Вот уж истину говорят: хочешь по-настоящему узнать человека – расстанься с ним.
Я только в самом начале пути к разводу, но уже совершенно не узнаю Бардина.
Где он – мой муж?
Где человек, который четверть века был моей опорой и поддержкой? Кто, как и я, не жалея сил, вкладывался на полную в отношения и старался сделать нашу семью крепкой, дружной, нерушимой?
И кто этот желчный незнакомец, практически монстр, излучающий один лишь холод, жестокость и злость?
Откуда в нем столь сильное желание мстить за все и сразу, втаптывать в грязь, унижать и обижать побольнее?
Он словно дьявол, что черпает энергию, раня словами и поступками. Чужак, который обесценивает время, когда мы были вместе, что-то значили друг для друга, что-то друг другу давали.
Он будто не понимает, что, перечеркивая прошлое, обесценивания наш положительный опыт – он перечеркивает не только меня, наших дочерей, но и себя самого, ведь он тоже был частью нас.
Разве это взрослая и зрелая позиция?
Нет.
Не обесценивать и уметь быть благодарным – вот где крутость, заслуживающая уважения.
К счастью, распушив павлиний хвост и вывалив на мою голову всё, что копил две недели, Анатолий удаляется наверх. В нашу общую еще совсем недавно спальню. Минут пятнадцать хлопает дверцами, судя по всему, разоряя шкафы и гардеробную, после чего, с вызовом бросив мне: «Я ушел!», вытаскивает на крыльцо пару чемоданов и хлопает входной дверью.
– Ну слава богу, свалил, – выдыхаю в тишину, установившуюся в доме.
Растираю лицо ладонями и поднимаюсь на ноги. Надо «милую» встречу с пока-мужем и новость о его третьем ребенке, чем-нибудь протолкнуть. А то не только оглушила, но и встала комом поперек горла.
Пожалуй, чай с мелиссой мне должен помочь.
На кухне, проверив количество воды в чайнике, щелкаю кнопкой. Достаю из пенала стеклянный заварник, а из подвесного шкафа – банку с травяным сбором. Руки совершают привычную последовательность действий, а я заглядываю внутрь себя.
Плакать и жалеть себя все-таки чуть-чуть хочется. Я ж не робот, чтобы совсем уж едкие слова через себя, как воду через сито, пропускать.
Но звонить девчонкам и жаловаться желания не возникает. Да и что особо говорить? Про беременность любовницы?
Так если подумать, не в будущем ребенке дело. А в том, что я была слепой. И только теперь прозрела и поняла, каким дерьмовым, скупым и гадким оказался Бардин на самом деле.
Ведь мы оцениваем других по себе. Вот и вышло, что планку Анатолия я слишком высоко задрала. А этот мудак не то, что до нее никогда не дотягивал, он под ней спокойно, не нагибаясь, проходил и не парился.