Вика возвращается в город на сутки раньше, чем наши дочери с бабками. Благодаря матери я знаю и номер рейса, и время прибытия.
Еду в аэропорт ее встретить. Пусть оценит моё внимание и готовность жертвовать временем, которое для меня – деньги. К тому же в общественном месте она точно не посмеет закатить безобразную сцену и будет благоразумна.
А нам следует поговорить.
Мне есть что ей предложить, и, если она не гордая дура, то поймет щедрость протянутой руки. Тем более, в ответ от нее потребуется не так уж много.
Но всё изначально идет не по плану.
Мало того, что она меня, стоящего от нее в паре шагов, в упор не замечает, эта идиотка целенаправленно прется из здания аэропорта прямо под дождь.
Хочу уже окрикнуть и вставить ей мозги на место. Давно взрослая баба, чтобы строить из себя ветреную дурочку. Простынет, заболеет, осложнения схватит. На кой фиг такие проблемы?!
Не успеваю.
Ее звезданутые подружки дают о себе знать. Курицы щипанные орут на всю Ивановскую, привлекая к себе внимание. Еще и вылезши по пояс из машины, руками, как мельницы лопастями, машут.
Позорище!
Мне даже в толпу отступить приходится, не дай бог увидят и что-нибудь выкинут. Эти полоумные всё могут.
Аэропорт покидаю злой, как черт. Кучу времени зря похерил, так еще и дороженную по стоимости парковку оплатил, запутавшись в стрелках-указателях. И будто проблем мне мало, застреваю в пробке на въезде на КАД. С большим желанием попасть в туалет и отсутствием съездов даже к заправкам.
Твою ж растудыть!
До нашего дома, где в последнее время меня перестали желать видеть, добираюсь только спустя два с половиной часа. И еще столько же сижу в машине, как в засаде. Дожидаюсь, когда все лишние его покинут. Соболева и Федорова, будто сговорившись проверить мою нервную систему на выносливость, сваливать не спешат.
Болтушки фиговы!
Часы на приборной панели показывают начало восьмого, когда ведьмы-подруги Виктории сваливают восвояси. К этому времени Аза мне успевает написать десяток сообщений и два раза позвонить, чтобы узнать, как мои дела, и всё ли в порядке.
Заверяю свою малышку, что все под контролем, скоро буду, пусть заказывает ужин, и, прихватив папку с документами – о, да, я подготовился! – иду в собственный дом. Не звоню, отпираю замки своими ключами и с хищным удовольствием наблюдаю, как по лицу супруги растекаются удивление и легкая беспомощность, когда я переступаю порог.
– Здравствуй, Вика.
– Анатолий… – мямлит она, сжимая на груди полотенце, которое едва прикрывает сиськи и задницу.
Отмечаю капли воды на загорелой коже. Из душа, значит, только вышла. И неторопливо осматриваю ее всю.
Стройные ноги, тонкие щиколотки и вызывающе красный лак, что на пальцах ног, что на пальцах рук. Покатые плечи. Длинная шея. Макияжа нет, умылась, но лицо миловидное и так. Без особых морщин.
Для почти пятидесятилетней моя жена выглядит совсем недурно. Конечно, с Азалией сравнивать глупо, виноград и изюм несопоставимы, но младший Бардин в штанах оживает и даже приподнимает голову.
Ничего себе, каков я жеребец-молодец…
Однако, весь пыл гасит кислая мина и недовольное:
– Я не ждала тебя.
– Почему? – хмыкаю, упираясь взглядом в спрятанную под полотенцем грудь. Она у моей жены красивая. Всегда на ней зависал. – Или забыла, что я тоже здесь прописан?
– К сожалению помню.
Фырканье супруги заставляет вернуть внимание ее лицу.
О, уже пришла в себя и выставила колючки. Оперативно.