– Ты хорошо знаешь Стамбул? – интересуюсь у него, отправляя в рот последний кусочек маракуйи.
Отодвигаю от себя пустую тарелку и тянусь за салфеткой.
– Неплохо. Был здесь несколько раз, – подтверждает он. Дожидается, когда я приведу себя в порядок, и протягивает руку. – Идем?
Глава 32
Роман отлично ориентируется на местности. Выполняя просьбу, сначала ведет меня в обменник, где я меняю рубли на турецкие лиры, а после гулять по городу, чередуя то, что я планировала посмотреть, с тем, что он считает, мне необходимо увидеть.
Мечеть Йени-Джами, парк Гюльхане, площадь Айя-София, мечеть Султанахмет, Голландский мост.
Меня невероятно впечатляют улицы Стамбула. Узкие, мощеные брусчаткой. У них крутые спуски и подъемы, по сторонам старинные здания, сувенирные лавки, кафе, и при этом вся эта красота, извиваясь, поднимается к Голландской башне.
На смотровой площадке Роман подводит меня к перилам, а сам останавливается за спиной. Так близко, что я чувствую жар его крупного тела. Его руки ложатся на поручень с обеих сторон от моих, касаясь их и запирая меня саму, словно в ракушку.
Основательно, надежно. И вместе с тем слишком интимно.
– Ты не перебарщиваешь? – уточняю, повернув к нему голову.
Ответ получаю в неподражаемой утвердительной манере.
– Тут ветер, Вика.
Ну да – ну да.
Хочется захихикать, как девчонке-отличнице, за которой ухаживает главный задира двора. Но позволяю себе я лишь загадочную улыбку и неопределенное:
– Как скажешь.
Желания спорить с не-капитаном вообще не возникает.
Не то чтобы мне заходили его диктаторские замашки, они скорее будоражат кровь, пуская по венам адреналин. Просто я почему-то вижу за вот этой покровительственно высокомерной манерой общения не стремление унизить меня или возвыситься самому, а именно заботу.
Слегка кривобокую, мужицкую, но искреннюю.
Будто иначе он не умеет.
Только прямолинейно, грубовато-топорно, по-военному.
– Роман, ты случайно, не бывший военный? – озвучиваю вопрос, как только он рождается в моей голове.
– С чего вдруг такой вывод? – не спешит он отвечать прямо, но развернуться в своих руках позволяет, хотя и отступает всего на полшага.
– Манера общения у тебя не особо для меня привычная, – говорю, как есть. – Много командных ноток. И путей для маневра ты не оставляешь. Я сказал. Я решил… а ты внимай и слушайся, женщина, – напоминаю ему наш вчерашний разговор и замашки доминанта.
– Тебе не нравится?
– Я еще не решила.
Звучит немного кокетливо, но уж как есть.
И я действительно не понимаю: нравится мне подобное или нет.
Бардин тоже не был мягким лапочкой и любил продавить свою точку зрения – даже в отношении свой молодой куклы пытался навязать личное мнение, играя на моей самооценке. И все же в сравнении с Романом я бы поставила на то, что стержень есть только в одном из них.
И это не мой муж.