Чуть позже мужчины находят нейтральную тему для разговора. Начинают обсуждать варианты приготовления шашлыка и хитрости маринада. Кому, что и как больше заходит.
Разговор течет непринужденно, без перетягивания одеяла в свою сторону и выпячивания собственного «я», и это создает легкую и непринужденную обстановку. В какой-то момент кажется, что будь мы на суше, мужчины бы уже не сидели за столом, а от слов давно перешли к действиям: нашинковали свининки, лучка, чесночка, замариновали ребрышки и организовали мангал…
Не удержавшись, вставляю свои пять копеек. Делюсь, что больше мяса предпочитаю шпикачки и рыбу. От первого все собеседники дружно отмахиваются, мол, колбаса, она и в Африке колбаса, а не мясо, и не сговариваясь переключаются на рыбу. Тут даже Лика не отстает, озвучивая предпочтения.
– Лимончик, розмаринчик, кориандр…
Под ее грудное с придыханием воркование я практически уминаю половину пирожного. Как же вкусно она рассказывает.
Грохот сзади, звон стекла и испуганный вскрик заставляют дернуться и отпустить вилку. Вместе со всеми оборачиваюсь на шум, а в следующую секунду вскакиваю на ноги и срываюсь с места.
Мальчонка лет двенадцати стонет на полу, зажимая ладонями ногу чуть ниже колена, откуда хлещет кровь. Именно хлещет, а не спокойно течет, что меня и толкает не медлить.
Пробираясь сквозь непонятно как успевшую набежать толпу, осматриваю место трагедии и замечаю кругом большие осколки стекла. Похоже, один из стеклянных противней слетел на пол, а мальчик упал на него коленом. Рядом истерически причитает мать, явно стараясь помочь, но больше суетится. Кровь темная, венозная.
– Пропустите, – повышаю голос, привычно переходя на твердую интонацию, которой подчиняются.
– Господи, помогите, – бросается ко мне женщина, хватая за руку, хотя я и так оказываюсь рядом. Заглядывает мне в лицо испуганными глазами и умоляюще уточняет. – Вы врач?
– Да, хирург, – отвечаю, присаживаясь перед пареньком на колени. – Привет, – улыбаюсь ему, стараясь подбодрить. – Как тебя зовут?
– Семен, – отвечает он, морщась. Ему очень больно, знаю, верю и восхищаюсь, потому что мальчонка кусает губу, но не плачет.
Я же отмечаю нарастающую бледность.
Небо! Только бы не потерял сознание. Этого нам совсем не надо.
– Отлично, Семен. Я – Вика, хирург из Питера. Сейчас мы тебе поможем. Договорились? – стараюсь приободрить, сдвигая его руку и изучая место раны.
Порез не широкий, но глубокий. Зажимаю его пальцами, и в этот момент мальчик кивает:
– Ага.
– Молодец, – хвалю и поднимаю голову, чтобы найти помощников.
– Медика уже вызвали, – будто только этого и ждал, отчитывается мне мужчина в костюме повара.
– Отлично. Мне нужен жгут. Чистые бинты. И еще лучше перенести Семена на место, где нет стекол.
Здесь они повсюду и меня напрягают.
– Говори, что делать, – Роман появляется с одного боку, как и я, опускаясь на корточки. Взгляд твердый, как и голос.
Киваю.
– Вик, вот, есть галстук, – протягивает заменитель жгута с другого края Павел.
Вместо бинтов работники ресторана передают аптечку. Вообще замечательно.
– Отлично, сейчас переносим Семена, аккуратно, медленно. Я буду держать рану. Потом сразу перевязываем…
К счастью, получается все слаженно. Накладываем жгут, фиксируем время и пишем на бумажке. Рану перетягиваем.
– Будут шить, да? – уточняет мальчик, сглатывая страх.
– Придется, Сём, иначе никак. Но тут немножко, не волнуйся. И сделают все красиво, – подмигиваю ему, радуясь, что он в сознании. – Потом еще перед друзьями будешь хвастать.
– А можно это сделаете вы?