– Теплоходный гудок разбудил городок,
На причале толпится народ.
Все волнуются, ждут, только десять минут
Здесь всего лишь стоит теплоход.
Здесь всего лишь стоит теплоход…
– Барышня, вам не кажется, что у вас есть небольшая проблемка?.. – вдруг раздается сбоку приятный мужской голос.
Замолкаю, не дойдя до припева. Может, не ко мне обращаются, и я просто зацепила краем уха чужую беседу?
Поворачиваю голову.
А нет, ко мне.
Мужчина лет сорока с хвостиком разглядывает меня с легким прищуром. Высокий. На голову выше меня, и это я в босоножках на танкетке еще стою. Широкоплечий, статный. Подтянутая фигура без намека на жир, волевое лицо почти без морщин, если не считать глубокой складки на лбу. Черные волосы будто слегка посыпаны солью.
– Проблемка? – переспрашиваю, насторожившись.
– Верно, – кивает мужчина. – Вам не кажется, что вы в ноты не попадаете?
– Я? – продолжаю тупить, хлопая ресницами. – В ноты?
– Да. Причем, сильно. Чайковский с «Вальсом цветов» и Добрынин с «Теплоходом», как бы… совсем не одно и то же. Не находите?
– Э-э-э… нет… да… ой, – меня смущает его одежда.
Белые брюки, белый китель, начищенные до блеска ботинки, блестящие пуговицы и галуны на рукавах.
Капитан?
Меня отчитывает сам капитан?
Господи, меня же за это сейчас не высадят на берег?
Можно я не хочу?! Мне на кораблике сильно нравится!
– А… о… э… да, вы правы. Не одно и то же. Я прошу прощения, – блею, краснея и бледнея. И следом выдаю, как на духу. – Я больше так не буду!
Прощает?
Расстрел отменяется?
Заглядываю ему в глаза.
– Ну почему ж сразу «не буду», – усмехается мужчина. – На девятой палубе, если не путаю, есть прекрасный караоке-бар. Можете блистать там сколько угодно. Только музыку и слова не путайте.
– Э-э-э… с-спасибо, я буду стараться, – киваю с умным видом и все же осмеливаюсь уточнить. – А вы капитан, да?
Мужчина пробегает по мне внимательным взглядом. От макушки до покрытых красным лаком пальчиков на ногах. Медленно возвращается обратно.
– А это смотря для кого и где.
Хм! В смысле?
Открываю рот…