– Не в курсе чего?
– Твоя дочь вздумала разводиться! – для усиления эффекта Маргарита Михайловна хлопает ладонями по подлокотникам.
– Что?! – снова охает мама, едва не роняя чашку. Подрагивающими руками она отставляет ее на стол и поворачивается ко мне. – Вика? Но как так?
– Вот именно! Как так? Виктория, объяснись! – чеканит до сих пор молчавший свекор.
Три пары глаз устремляются в мою сторону, и мне требуются все мои силы, чтобы сделать еще один медленный, идеально выверенный и спокойный глоток кофе.
– Как так? – повторяю вопрос и устремляю взгляд в потолок, делая вид, что раздумываю. – Если честно, непросто. Пришлось не спать ночь и следующий день тоже, чтобы всё хорошенько взвесить. А потом встретиться с любовницей моего мужа, которая буквально жаждала со мной пообщаться и поделиться тем, как страстно и долго любит ее мой пока муж. Так что да, – киваю, глядя на всех по очереди. – Мне было непросто, но я решила позволить любящим друг друга людям быть вместе и не стоять у них на пути.
– Что за бред ты несешь?! – возмущенно цедит Сергей Данилович. – Слушать какую-то шлюху? Да она всё врет!
– Сомневаюсь, что врет, – качаю головой и, растягивая губы в улыбке, не затрагивающей глаз, добавляю. – Если что, вашему сыну больше нравится определение «любимка», на «шлюху» он морщится.
– Виктория, да боже мой! – вступает в разговор свекровь. – Нельзя быть такой категоричной и рубить с плеча. Нужно терпимее относиться к слабостям других. Наш мальчик просто ошибся! Только понимающая женщина может…
– Мальчик? – прыскаю, не намереваясь слушать остальной бред. – По-вашему, Толик – ошибающийся мальчик, а я – старая нервная баба? Как мило!
– Не передергивай!
– Да куда уж мне.
– Ты цепляешься к деталям!
– А вы зрите в корень? – не остаюсь в долгу.
– Вика, – мама накрывает мою ладонь своей, сжимает и этим немного гасит вспыхнувший внутри пожар. – Может, ты действительно поспешила с решением?
– Я поспешила? – перевожу взгляд на нее. – Мам, мой муж полгода ебет молодую бабу, содержит ее и покупает ей драгоценности под миллион, воруя деньги из семейного бюджета. А я крайняя?
– Не выражайся, Виктория! Ты – женщина, а не хабалка, – решает приструнить меня Бардина.
– Извините за грубость, – деланно покаянно киваю, – но как бы вы, Маргарита Михайловна, не пытались завуалировать генитальный контакт двух особей с целью получения полового удовлетворения, секс тем не менее остается сексом, предательство – предательством, а ваш сын – блядуном.
– Вика!
– Ой, простите еще раз.
Вскидываю руки вверх, не испытывая при этом ни капли стыда за свои слова.
– Никакого развода не будет! – грозно прерывает наши дебаты Сергей Данилович, после чего поднимается на ноги. – Я так сказал!
Вперивает в меня жесткий, ледяной взгляд.
– Это не вам решать, – качаю головой.
– Хочешь пойти против всех? – прищуривается он, как злобный кощей.
– Вы о чем?
– Анатолий не хочет разводиться, Вика. Мы с Маргаритой тоже против. Твоя мать, – переводит внимание на мою родительницу и давит, пока та не опускает глаза на сцепленные на коленях ладони, – тоже. Девочки, тем более. Им отец нужен. Остаешься только ты!
Какая прелесть!
Нашли крайнюю.
– Ай-ай-ай, какая непослушная старая девочка, – не могу не подколоть.