– Риша, забери и поставь в воду, – прошу младшенькую и, не глядя, скидываю ей его в руки.
С бо́льшим удовольствием я бы засунула этот «веник» в задницу изменщика или предложила девочкам выкинуть на помойку. Но ни то, ни другое дочери не оценят. Да и не цветы тут виноваты, а один конкретный предатель.
– Папуль, ты очень вовремя с работы вернулся. Мы как раз только стол накрыли, сейчас будем ужинать, – слышу улыбку в голосе Светланки.
– Да, иди скорее мой руки, – поддерживает сестру Маришка.
Но Бардин так и не отходит от меня.
– Вика, – зовет по имени. В голосе напряжение, – руку дай.
Не реагирую.
Шумно выдохнув, он сам обхватывает моё запястье и надевает на него браслет из белого золота с изумрудами.
– Моей самой любимой женщине, – шепчет интимно на ухо, прижимая меня к себе.
Меня окутывает такой родной запах... и тоска... беспросветная... черная... а еще понимание. Понимание, почему люди, дружно жившие в браке долгие годы, при расставании зачастую становятся злейшими врагами.
Нет ничего более эфемерного, чем чувства. Особенно, любовь.
Она возникает внезапно, никого не спрашивая.
А уходит еще быстрее, ни с кем не советуясь, оставляя после себя лишь выжженную землю и пепелище.
И неправда, что любовь между мужчиной и женщиной простит всё.
О нет!
Люди – эгоисты по своей сути. Каждый ищет для себя комфорт и тянет одеяло в свою сторону. А когда понимает, что у него не то, что нет половины, ему остался совсем маленький кусочек, под которым он мерзнет, тогда и начинается самое интересное. Слабые смиряются с этим оставшимся маленьким кусочком, проглатывают, подстраиваются и прощают. Сильные – нет, они никогда не смиряются, огрызки и остатки их не интересуют.
Сильные не прощают предательство. Они уходят, не позволяя себя ломать и переделывать в угоду кому-то.
– Самой любимой? – повторяю слова супруга и усмехаюсь, глядя в его лживые глаза. – Тебе пятьдесят, Толик, а ты все сравниваешь и выбираешь, да?
– Вика!
Мерзко и горько.
Вот теперь впору бы заплакать, но перед детьми не буду. У меня все хорошо. Если не сейчас, то будет обязательно. Я в этом не сомневаюсь. А Бардин... Бог ему судья...
– Эй, родители, вы чего такие странные, поругались что ли? – старшая дочь сводит вместе бровки, глядя на нас по очереди.
– Нет, милая, всё в порядке, – качает головой Анатолий. – Давайте садиться ужинать. Я так сильно проголодался… к тому же, – осматривает нас всех подозрительно довольным взглядом, – сюрпризы на сегодня не закончились!
– Ого!
– Ничего себе!
Реагируют девчонки счастливыми моськами.
Смотрю на них, и душа рвется от того, что мне сегодня предстоит сделать.
Мне сегодня предстоит разрушить мир самых близких мне людей – своих детей. Тех, которым я сама прививала веру в любовь и в то, что она действительно существует. Прививала, искренне веря в нее. А теперь… теперь даже не знаю, как о ней буду говорить вновь, когда сама больше в нее не верю.
Молча сажусь за стол и, пусть кусок в горло не лезет, уверенно беру в руки вилку. Я буду есть, буду наслаждаться прекрасной кухней, а еще живым общением с девочками. Я по ним безумно соскучилась. Ну и, конечно же, я подожду и посмотрю, что там еще придумал Бардин.
Муж не заставляет себя долго ждать и, когда мы убираем со стола посуду и разливаем по чашкам чай, приносит из прихожей большой бумажный конверт.