В голове, словно петарды, взрываются ее фразы: «Он любит меня», «Мы вместе уже полгода», «Ему жалко вас», «Развод», «Должны отпустить».
Каждое слово рвет душу на части и что-то убивает во мне. Может быть, наивную девчонку, подарившую себя одному-единственному мужчине и долгие годы, хранившую ему верность. Может быть, веру в доброту людей, в их порядочность и человечность.
Это рождает внутри такой мощный протест и желание дать отпор, что я задвигаю Вику-лапочку поглубже и выпускаю на волю Викусю-стерву.
Быть хорошей – уже себя не оправдало. Значит, я буду плохой.
Опускаю взгляд на секунду вниз, затем снова смотрю в лицо собеседницы. Чуть улыбаюсь.
– Азалия, вам не стоило приходить ко мне и унижаться… но раз уж решились, то и я вам скажу одну вещь. Я признаю, что мужчины по натуре полигамны. Им требуется секс. Много секса. Нам, женщинам, надо его гораздо меньше. Так что, я даже рада, что у Толика появились вы. Теперь он не юзает меня каждую ночь, дает спокойно и сладко отоспаться. А напряжение сбрасывает ни не пойми где и с кем, а с вами, уже знакомой девицей.
Кукольное личико вытягивается, желто-зеленые глазки начинают метать молнии.
Ну вот, а так долго косила под тихоню. Притворщица!
– Он не спит с тобой! – шипит кудряшка раздраженно.
Господи, какие же мы, бабы, все же дуры! Что жены, что любовницы.
И смех, и слезы, честное слово.
– Спит, – подтверждаю ответ кивком головы.
И ведь не вру. Спит. И секс у нас все такой же яркий. Во всяком случае по моим ощущениям. Анатолий по-прежнему меня хочет.
Щеки девушки вспыхивают огнем.
– Неважно! – опаляет ненавистью во взгляде. – Все равно твое время вышло. Лучше разведись сама, сохрани гордость. Иначе он все равно скоро тебя бросит.
– Меня муж бросит? – припоминаю, как Бардин согласился на любовника, лишь бы брак сохранить, и не сдерживаю смешка. – Азалия, сними розовые очки. Они тебе не идут. Все же тридцатка скоро, а не двадцать пять. Браки не держатся на голом сексе, причем, уже давно.
Она резко встает со стула, так, что тот падает на спинку, создавая грохот и привлекая к нам ненужное внимание.
– Ещё посмотрим! – бросает в сердцах и стремительно удаляется.
Я остаюсь сидеть и взглядом ищу кого-то из официантов. Впрочем, девушка в форменной одежде уже спешит ко мне. Поднимает стул, вежливо улыбается и спрашивает, не хочу ли я чего-нибудь.
Да, очень хочу. Голову Бардина на блюде с апельсинами. За всю эту унизительную сцену.
Глава 13
Унизительная сцена, вместо того чтобы выбить из колеи, придает новых сил, будто потаенные резервы открываются, и наполняет меня здоровой агрессией.
Зря Азалия ко мне сунулась! Очень зря!
Планировала деморализовать и внушить неуверенность? Заставить метаться и истерить? Сложить лапки и, поджав хвостик, валить на хрен с насиженного и облагороженного места?
Утрется, мечтавши!
Ее глупая выходка сыграла с точностью наоборот.
Вместо своей силы она продемонстрировала мне собственную закомплексованность и шаткость положения. Лишний раз подтвердила, о чем я и так в курсе. Жена – это жена, величина весомая и ценная. А любовница, пусть свежая, как майская роза, всего лишь актриса на вторых ролях.
Было б иначе, рвалась бы она так усердно в дамки?
Нет, конечно. Сидела б и не чирикала. А раз прилетела всю себя молодую, красивую и напомаженную демонстрировать…