Я тоже смотрю. Молодая, красивая, свежая. Выспавшаяся в отличие от меня. И снова этот умный и одновременно хищный взгляд.
Я думала, что буду ее ненавидеть. Но нет. Есть брезгливость – ее не отнять. А ненависти нет. Это не она мне изменяла. Не она меня разочаровывала. Это всё сделал Бардин.
– Нам надо поговорить, Виктория, – произносит она твердо.
Я же цепляюсь глазами за браслет на ее руке, выглянувший из-под манжета пиджака. Дорогой. Очень дорогой.
Припоминаю квартиру бизнес-класса… Сколько ж денег мой щедрый муженек на эту бабу тратит?!
Перевожу взгляд с браслета на лицо своей нежданной собеседницы. Не знаю, чего она от меня ждет.
Того, что устрою потасовку или буду скандалить?
Зря. Не дождется.
Я – не базарная баба. Я уважаю себя и свои принципы. Я дорожу своей репутацией.
А еще я придерживаюсь точки зрения, что выносить сор из избы – пустое дело. Демонстрировать эмоции сидящей напротив меня кукле – тем более. Разбираться и разводиться я буду с мужем. Делить совместно нажитое – тоже с ним.
И да, я это сделаю.
Я заберу все свое, принадлежащее мне по праву, и заживу свободно и обязательно счастливо. А Анатолию, так и быть, оставлю возможность трахать все, что движется, без оглядки на уже ненужную ему семью.
– Я вас внимательно слушаю.
Мой голос спокоен и не выказывает ни грамма той боли, которая жжет до сих пор изнутри. Как бы не неприятна мне была сидящая напротив девушка, я ей этого не покажу.
Устанет ждать реакции.
– Анатолий сегодня снова ночевал у меня, – Азалия сразу переходит к делу и явно сдерживается. Я задала планку эмоциональной стойкости, и она старательно пытается ее не уронить.
– И? – уточняю бесстрастно.
Не просто же так она сюда пришла. Явно почесать свое ЧСВ.
Пусть попробует.
А я посмотрю… и послушаю. Внимательно. И с удовольствием. Умение слушать и слышать то, что вам говорят – очень полезный навык.
А вот вываливать на оппонента информацию, собственные переживания и кучу еще всего – большая ошибка. Впрочем, какие у Азалии годы.
Быть чуть-чуть дурочкой ей позволительно.
– Он... любит меня. Мы с ним вместе уже полгода. Но ему жалко вас, Виктория, поэтому он никак не может решиться на развод. Однако теперь, когда вы о нас знаете, вы сами должны его отпустить.
Она смотрит на меня широко раскрытыми желто-зелеными глазами. Фарфоровая кожа без единого изъяна. На губах коралловый блеск. Длинные ресницы добавляют ей очарования. Выглядит моложе своих двадцати девяти и чарующе неискушенной. С такой тягаться тетке-ягодке сложновато...
Да только я и не планирую...
Но говорить об этом ей?
Ни за что!
Проблема в другом. Мне не нравится предложение: «Попользовалась, Викуся, а теперь отвали в сторону. Пришла моя очередь пользовать твоего муженька».
Даже если я брезгливая и Бардин мне уже нафиг не сдался, переквалифицироваться в Фею-крестную и дарить ей своего мужа лишь потому, что она захотела, не собираюсь.
Во мне просыпается что-то тёмное, алчное, что есть в каждом человеке.