И вдруг сквозь зубы выдает.
– Поверь, мне стыдно, Вика! Стыд-но! Только перестань истерить и бросаться в крайности! Я не хотел изменять! Так получилось.
– А, ну раз не хотел и так получилось, тогда другое дело! Может, и мне не хотеть, но изменить тебе, Толь? Как тебе, милый, проглотишь?
Он смотрит на меня дикими глазами и будто не узнает.
А чего, спрашивается, удивляется?
Преданная женщина уже никогда не будет прежней.
Глава 9
– Ты? Мне? Собралась изменять? – переспрашивает Анатолий, делая паузы после каждого слова.
– А почему нет, Толя? Почему нет? Я буду очень-очень этого не хотеть, клянусь тебе… внутри, в душе, я непременно стану стыдиться и сопротивляться, но сделаю.
– Ты не сможешь, – качает он головой.
– Да запросто! Уж полежать за себя я всяко сумею.
Шумно выдыхает, прожигая меня прищуренными глазами.
– У тебя ничего не выйдет!
– С чего вдруг? – развожу руки в стороны. – Думаешь, если для тебя я – старая, так и для других некондиция? Считаешь, на меня никто не взглянет?
– Вика, хватит! – повышает голос. – Я такого не говорил!
– Вот и правильно, дорогой, – усмехаюсь, пропуская его вспышку мимо ушей. – Может, для пятидесятилетних я и старушка, – рисую пальцами кавычки, – но так еще и шестидесятилетние мужички в ассортименте имеются. И в койке они нередко бывают ух, какой огонь. Даже детишек своим подружкам заделывают.
Сколько скандалов по телевидению было, что немощные старики, которым прогулы на кладбище ставят, стругают карапузов со своими вторыми, третьими и десятыми женами… мама дорогая! Хоть телевизор не включай!
– Что ты несешь, Вика?! Какие детишки?
– Маленькие, пищащие. Иногда с волосами, но чаще лысые. Может, помнишь, у нас за время брака двое таких родилось, – сарказм – наше всё. – И, кстати, я не несу, Толик. Я рассуждаю… по поводу возраста. И знаешь, о чем еще думаю?
– Еще о чем-то? – хмыкает, скалясь.
– Аха! Мне не обязательно смотреть исключительно в сторону пенсии, дорогой. Дамы постарше нередко нравятся мужчинам помоложе.
Сжатой в кулак рукой проводит по линии челюсти и, закрыв на минуту глаза, выдает недоверчиво:
– Боже, ты что? На малолеток решила заглядываться? Вика-Вика, прекрати нести чушь! Мужчина в сорок плюс и женщина в сорок плюс – это небо и земля. И угадай, кто сверху? Нас нельзя сравнивать.
Нельзя сравнивать?
Дайте лопату, одному царьку срочно нужно поправить корону.
Впрочем, словесно тоже можно неплохо размазывать.
– Так это ж если возраст один, Бардин, – напоминаю супругу маленькую важную детальку. – А у нас с тобой, даже десятилетия разные. Мне всего лишь пятый десяток. А у тебя уже шестой. Чуешь разницу?
– Это бред.
– Нет! Это дело вкуса, – цокаю языком. – Как говорится, сколько людей, столько и мнений.