Как он мог быть настолько жестоким?
Захожу в гостиную. Муж сидит в кресле. Светло-голубая рубашка, галстук, синий костюм. Абсолютно не домашняя одежда.
Собирается куда-то уезжать? К ней?
Скольжу по нему взглядом.
Как он так? За что?
Анатолий не особо высок, но с моими ста шестьюдесятью его сто семьдесят пять – вполне приличный рост. Он крепкий, хорошо сложенный мужик, который не пренебрегает спортом. Пресловутых кубиков, конечно, нет, но и живот не дряблый, не выпирает подушкой безопасности. Мощные плечи, сильные руки, длинные чувствительные пальцы…
Ох, уж эти пальцы… он дарил мне ими столько нежности и ласки…
Как он мог трогать ими другую бабу?
Поднимаюсь взглядом выше. Острый покрытый седеющей щетиной подбородок, седина и в волосах, крупный нос, четкая линия губ.
Я так их любила целовать.
Я его всего так любила!
– Вика?
Муж замечает мое присутствие, вглядывается в мое лицо. И начинает хмуриться.
Удивительно, с чего вдруг?
Неужели думал, что я приду с улыбкой на лице и связкой шариков в руках? Сделаю вид, что пару дней назад у меня случилась амнезия – кирпич вдруг на голову упал и выбил из нее знание, что мой муж меня предал – и буду хлопать ресницами и строить из себя тупую блондинку?
Нет.
Не буду.
Я так не умею.
Анатолий это осознает. Выключает телевизор и тяжело вздыхает.
– Проходи, Вика, – говорит голосом, каким обычно раздает приказы подчиненным, – будем разговаривать.
Не спорю. Прохожу. Останавливаюсь возле окна, там, развернувшись, и замираю. Садиться нет желания, так я кажусь себе еще более уязвимой.
Хотя куда уж сильнее?
Глава 8
– Значит, ты мне изменяешь, – фразу удается произнести удивительно ровно, хотя внутри все в крошево.
Толя внимательно вглядывается мне в лицо, что-то пытается отыскать в глубине глаз. Наверное, не находит, потому что снова вздыхает.
– Я не хотел, чтобы ты узнала, – отвечает, поморщившись.
Соотношу его слова с его мимикой. Вывод напрашивается сам собой. Неутешительный вывод.
Он совсем не чувствует вины. И печалит его не факт неверности, как таковой, а всего лишь то, что тайное стало явным. И тем самым подкинуло ему ненужных проблем.
– Почему, Толь?