– Хорошо, – улыбаюсь в ответ, – меня можно просто Вика.
Десять минут спустя мама уезжает, прихватив с собой Маришку. Лана с Егором вместе с ними. Подруги следом. Крамор-младший прощается до завтра, точнее, уже до сегодня, учитывая время на часах. Часть охраны исчезает вслед за ним.
– А я тебя к себе забираю, – заявляет мне мой Роман. – И даже не обсуждается.
Щурит глаза.
Вот зря.
– Даже не собираюсь спорить.
С тихим стоном ныряю в распахнутые им объятия.
– Давай ты мне завтра все подробности расскажешь, – прошу его негромко. – Голова еле варит. Ни на что сил уже нет…
Глава 50
Просыпаться совсем не хочется. Кажется, я только-только закрыла глаза. Но настойчивые, нежные поглаживания с каждой минутой всё сложнее становится не замечать.
– М-м-мм… еще пару секундочек, пжа-а-алста… – мычу невнятно, морща нос, и немного меняю положение тела.
Так хорошо и уютненько. Мур-р-р!
Мое идеальное место. Вот бы так всегда.
Но тут кровать подо мной приходит в легкое движение, и краем сонного сознания я отмечаю, что лежу, практически вся забравшись на Романа. Животом к животу. Голова удобно покоится на его груди, губы касаются теплой кожи, рука пристроилась на плече, а согнутая в колене нога задрана на бедро.
Весьма откровенная и провокационная поза, чем шаловливые конечности Крамора бессовестно пользуются. То рисуют щекотные узоры на моей спине и пояснице, то нет-нет, да сползают ниже, оглаживая и сжимая ягодицы.
– Вииииик, – в тихом голосе моего капитана слышится сдержанный смех. – Ты проснулась, я знаю. Глазки открывай, вставать пора.
– А если я очень-очень не хочу? – мурчу, не размыкая ресниц, и беззастенчиво трусь грудью о его курчавую поросль.
Бардин, кстати, что в молодости, что в зрелости был (ну и есть, конечно) безволосым на груди. И раньше мне казалось это идеальным. А теперь ярко выраженная самцовость Крамора привлекает меня намного больше.
Да что там, заводит как девчонку.
Повернув голову, касаюсь губами маленькой бусины плоского соска, слегка ее сжимаю и щекочу языком, и мысленно усмехаюсь, когда Рома шумно втягивает в себя воздух.
Как легко, однако, меняются женские вкусы. Точнее, их меняют мужчины, настоящие мужчины, в которых мы, слабые женщины, влюбляемся.
– Ну, если не хочешь вставать, солнце, то держись! Затр..хаю так, что из постели до обеда не выберемся…
Чуть приподнявшись, черчу языком от одного соска к другому влажную дорожку, а затем на нее дую.
– Тоже мне угроза, – добавляю в голос игривых ноток, окончательно просыпаясь. – Давно пора от слов приступить к делу, товарищ капитан.
– Ах ты ж, провокаторша! – рыкает Крамор и, вжав меня в себя обеими конечностями, резво перекатывается.
Секунда. И уже я лежу, распластанная на спине, а крепкое тело моего мужчины нависает сверху гранитной, очень фактурной стеной.
– Сама напросилась, радость моя.
– Сама, мой капитан… сама-сама… – хихикаю, глядя в чернеющие глаза, где расширенные зрачки почти закрывают радужку.
А в следующий миг громко охаю, потому что Рома приступает к осуществлению обещанного… с большим энтузиазмом и гарантией стопроцентного выполнения.