Провожу запястьем по лбу, стирая испарину, и внимательно отслеживаю, как пациента подключают к аппаратуре.
Показатели ухудшаются. Но верю в лучшее.
Он ради меня рискнул.
Я сделаю все, чтобы вернуть долг.
Дальше время снова несется незаметно. Час, два, четыре, шесть. Если можно так выразиться, мне везет. Ассистирует Говорков, а ему я точно доверяю.
– Виктория Владимировна, я закончу сам. Можете идти отдыхать, – произносит он спокойно уже глубокой ночью. Ловит мой скакнувший на его лицо взгляд и уверенно кивает. – Я справлюсь, не переживайте. Дальше Елена Пална за всем проследит.
– Д-да, спасибо, Илья Сергеевич.
– Отдыхайте. Вы – молодец.
Дай бог, чтобы так.
Выйдя в коридор, стаскиваю шапочку и не сразу понимаю, откуда столько народу. Смотрю на лица, хмурюсь, моргаю. Батюшки, да тут все мои.
Рома и Роман Романович, парни из охраны, девчонки. Иринка, Галя и даже Егор. Светланка с мужем, Маришка и даже мама.
А мама тут откуда?
Или от усталости у меня уже галлюцинации?
Но нет. Именно она первой задает вопрос:
– Вика, что? Как там мальчик? Жить будет?
– Будет, – киваю, облизав пересохшие губы. – Операция прошла удачно. Позвоночник не поврежден. Переломы заживут. Но, к сожалению, на левом боку и животе шрамы останутся. Много.
– Ничего. Шрамы украшают мужчин, – выдает мама с улыбкой.
И остальных словно разом отпускает.
Улыбки перестают смахивать на резиновые, а в голосах уже не звучит протяжной нотой напряжение.
– А вы чего здесь? – переключаюсь на дочерей. Голова едва варит. – Три часа ночи. Спать давно пора.
– А мы как все, – выдает Ришка, задирая подбородок, а потом срывается с места и обнимает меня, утыкаясь носом в шею. – Я так переживала, мамочка.
– Всё хорошо, роднуль, – поглаживаю ее по спине.
– Мы поддержать решили, – это Лана негромко поясняет, прижимаясь к боку мужа.
Киваю им обоим и одними губами говорю: «Спасибо».
А потом уже вслух:
– Молодцы, а теперь марш домой. Вам отдыхать надо. И вам тоже, – поворачиваюсь к Соболевым и Федоровой.
– Виктория Владимировна, когда Бориса можно будет навестить? – это Роман Крамор младший задает вопрос, неслышно вместе с отцом подойдя ближе.
Смотрю на них по очереди. На одного Рому и на второго.
– Завтра, думаю, Роман Романович. После обеда.
– Можно просто Роман, – поправляет он меня. И улыбается.