📖 Читать книгу «Развод в 45. Богатые тоже платят» онлайн

Дергаю головой, чтобы переместиться в тень, зеваю и медленно моргаю.

– О-о-о… – раздается тихий стон от меня слева, – бедная моя голова. Дайте топор. Луше два.

Поворачиваюсь.

Ируська у стенки корчит страдающую моську.

Только мне ее не столько жалко, сколько смешно.

По сорок пять всем уже стукнуло, а отжигаем так же, как и двадцать лет назад. Редко, но метко. Кто-то – даже очень.

– Ты во сколько ко мне приползла, чудилка? – уточняю хрипло.

Меня спать в детскую отправили в начале третьего, когда я из-за нервов и стресса начала безбожно клевать носом прямо за столом. Девчонки же посиделки решили продолжить.

– Кажется, в четыре… – сипит Иринка, растирая пальцами виски.

– В двадцать минут пятого, – поправляет ее Галина, приоткрывающая дверь и замирающая на пороге, прислонившись к косяку. – И не смотрите на меня так, – хмыкает. – Мне самой об этом Егор рассказал, когда утром волшебные таблетки от головы давал.

– А на нас пилюльки остались? – страдалица слева принимает попытку занять сидячее положение.

Подперев голову согнутой в локте рукой, с интересом за ней наблюдаю.

– Боже, Лазовская, да ты ведьма! – возмущается Иринка, скашивая на меня взгляд. – Только не говори, что у тебя ни голова не болит, ни похмелья нет?

– Иначе на костер отправишь? – хихикаю.

– Иначе в блондинку перекрашусь! Буду, как ты, светленькая.

– Э-э-э, – грожу ей пальцем, – даже не думай свои рыжие шикарные кудри портить! Я их обожаю такими, какие они есть.

– Ну ладно, уговорила, не буду трогать, – соглашается моментально, сверкая веселыми искорками в глазах, а в следующую секунду едва не облизывается и не мурчит от удовольствия.

Галинка протягивает ей две красненькие пилюльки и стакан с водой.

– Соболева – ты моя спасительница. Я тебя обожун!

– Я вас обеих обожун! – не остается та в долгу и, посмотрев на меня своими глазами-рентгенами, уточняет. – Викусь, ты как? Тебе точно лекарство не надо?

– Не, норм. Голова в порядке, – прислушиваюсь к себе. – А то, что душа болит, – морщу нос, растягивая губы в кривоватой улыбке, – так она и должна болеть. Ампутация безболезненно проходить не может, даже если это всего лишь ампутация чувств.

– Да уж, – тянет Иринка, прижимая опустевший стакан к груди, – жаль, что нельзя одним щелчком, будто свет выключаешь, отрубить и любовь, и привязанность, и обиду и с болью.

– Мы ж не роботы, – фыркает Галина и с высоты собственного житейского опыта выдает. – И вообще, девочки, всё, что нас не убивает, делает сильнее.

– Точно, – решительно с ней соглашаюсь. – Вот и я не убьюсь на радость Толику и его Азалии. Не дождутся, голубки. Маленько только пострадаю, что ж я не человек что ли, а потом обязательно стану сильной и независимой…

– Непременно станешь, Вик! – девчонки дружно меня обнимают.

Полчаса спустя, заняв по очереди ванную, уплетаем за обе щеки завтрак и наперебой нахваливаем Егора.

Муж Галины, пока она нас будила, успел всем приготовить горячие бутерброды, пожарил яичницу с сосисками и даже для любимой жены овсянку заварил.

– Можно мне вторую чашечку кофе, – прошу хозяина дома, когда все время молчавший телефон оповещает о входящем вызове.

– Вот говнюк! – фыркает Иринка, прочитав имя абонента на экране. Иначе Бардина она теперь не называет. И что-то мне подсказывает, это прозвище за муженьком отныне в нашей компании закрепится намертво. – Жопой что ли он чувствует, что ты занята, и специально наяривает, аппетит портя?

– Вполне вероятно, что именно ей. Она ж у него теперь чувствительная, – кхекает Галина.