— Генерал, — Эрл кивнуть и тяжело оперся на изящную трость с резным набалдашником. — По какому поводу ты нас собираешь? — спросил он, кивая на следующую карету с гербом сенатора Никса.
— Объявлю при всех, — сдержанно сообщил и уже натянул улыбку для следующего гостя, отца своей бывшей, сенатора Никса Грена. Я его терпеть не мог, но политика обязывала общаться.
— Адам! — по-свойски сенатор протянул мне руку и резко дернул на себя, чтобы обнять. От него пахло цитрусом, да так ядрено, что хотелось чихать. Никс до сих пор не верил, что мы с Мирелис расстались, и, похоже, считал своим потенциальным зятем. — Как я рад тебя видеть! Поедем завтра охотиться?
Не успел он договорить, как раздался треск, и стекло вылетело из рамы мощным порывом огня. Оно было в окне, которое располагается в новой комнате Сирены.
Глава 20
— Что случилось?! — воскликнули мы трое одновременно, и только я бросился в дом.
Сердце колотилось от ужаса. На нас напали? Кто-то хочет украсть Сирену?
Тело рвалось превратиться, но если это сделаю, то неминуемо разрушу весь особняк.
Из комнаты валил дым. Я распахнул дверь и забежал внутрь, щурясь, чтобы хоть что-то рассмотреть.
— Сирена!
— Папотька, я сдесь, — пробормотала дочь из другого конца комнаты.
Я рванул туда. Хорошо, что мне, дракону, нипочем пламя.
И каково же было мое удивление вместо дочки в красном платье я увидел алого дракона с фиолетовым отливом.
— Мое ты золото! — воскликнул я и подхватил дочь на руки. Она зашипела на меня и попыталась кусить. — Как же так, а? Почему так рано?
Бережно поглаживая маленькие рожки и гладкую чешую, я вышел из комнаты. При дверях уже стоял Тед и испуганный лакей. Я потом задам обоим за то, что оставили мою дочь без присмотра, а пока я был слишком счастлив.
— Уберите все и восстановите, — бросил на ходу.
Парламентеры, в мантиях с гербами родов и кланов, столпились на парадной лестнице. Все девять представителей великих кланов с интересом поглядывали на столп дыма, вырывающийся из дырки в стене.
Первым меня заметил Эрл и указал тростью на выбитое окно.
— Это кто у вас там шалит? — с легким хриплым смешком поинтересовался он. Пока я шел, то спрятал Сирену под камзол, пока она еще туда помещалась. Дочка почувствовала ауру более сильного дракона и смиренно затихла.
— Пройдемся в столовую и там все узнаете, — сказал я и указал рукой на вход.
Кто-то недовольно, кто-то с интересом прошли мимо меня. Только Келвин Уайт прошел мимо с равнодушно-кислой миной, даже не поздоровавшись. Отец Рена меня на дух не переносил и категорически поддерживал Юлиана. Наверное, потому что надеялся выдать свою младшую дочь. Но подобными мечтами грезили все парламентеры, и только у Эрла не было официальных детей.
Если на мое поколение приходилось удачей, когда в семье рождался истинный дракон, то со временем подобные дети вообще перестали появляться по неизвестным причинам.
Тем ценнее моя крошка.
Парламентеры, привыкшие к роскошным королевским приемам, не смогли не скривиться при виде простых блюд, которые успели приготовить повала. Да и я никогда не считал целесообразным готовить слишком много еды, к которой даже никто не притронется.
— Друзья, — я откашлялся, произнеся это слово. Дипломат из меня так себе, все же такое обращение было немного слишком. Впрочем, уже поздно. — Я пригласил вас для того, чтобы объявить о случившемся чуде.
И осторожно вынул заснувшую Сирену из-за пазухи.
В свете желтых ламп не было видно отлива чешуи, поэтому члены парламента еще не оценили масштаб проблемы.
Когда мужчины увидели маленького дракона, все замерли. Только Никс заметно нахмурился, соображая, откуда у его бывшего зятя внебрачный ребенок.
— И правда, дракон! — рассмеялся Эрл, и все отмерли. Даже Уайт выглядел растерянным. Это при его-то обычном равнодушии!
— Откуда? Как? — стали раздаваться вопросы. Живой интерес вселил мне надежду, что дальнейшая демонстрация пройдет успешно.