📖 Читать книгу «Тактик. Том 1» онлайн

— Маскировка от магического обнаружения, — пояснил Эрик, пряча амулет. — Не стопроцентная гарантия, конечно, но шансы, что нас заметят раньше времени, значительно уменьшаются.

Теперь мы были здесь, в Хайбарге, в месте, где потенциально грянет буря.

Затаились, как хищники в засаде, и ждали, что принесет нам эта кровавая весна. Ждали, когда высохнет грязь и две армии сойдутся на этих мирных ржаных полях, чтобы решить, кому будет принадлежать эта земля. И какое место в этой бойне будет отведено нам.

* * *

Мы сидели на грубо отёсанном бревне у перекрестка двух пыльных, едва просохших дорог. Вернее, сидел я, впитывая редкое тепло весеннего солнца и чувствуя, как оно прогоняет промозглую сырость из костей. Странное ощущение словно тело постепенно оттаивает после долгой зимы, но душа все еще скована ледяным предчувствием беды.

Мейнард, беспокойно бродил, как тигр в клетке, мерил шагами обочину, его тяжёлые сапоги с глухим стуком вминали в землю прошлогоднюю листву. Каждый шаг оставлял чёткий отпечаток. Он ступал крепко и тяжело, — глубокий след человека, привыкшего нести на своих плечах тяжесть не только доспехов, но и ответственности. С каждым проходом его лицо становилось всё мрачнее, желваки на скулах ходили ходуном, выдавая внутреннее напряжение.

Эрик, прислонившись к морщинистому стволу старой ивы, растущей у развилки, лениво точил нож о брусок. Движения его были медитативными и точными, и всем своим видом он изображал полное, почти оскорбительное спокойствие. Только глаза, холодные и цепкие, выдавали, что в голове его крутятся колесики, просчитывая варианты, оценивая риски, взвешивая шансы. Лезвие поблёскивало на солнце при каждом движении, завораживая своим смертоносным сверканием.

Вокруг царила обманчивая идиллия: воздух был густым и сладким, пахнущим талой землёй, молодой клейкой листвой и дымком из печных труб, что лениво вились над крышами домиков Хайбарга.

Где-то вдалеке кричали птицы, возвещая о приходе весны, а ветер доносил запах свежевспаханной земли. После промозглой сырости конюшни, которую мы переоборудовали, приспособили под казарму, сидеть вот так было почти блаженством. Почти. Если бы не давящее, как могильная плита, чувство надвигающейся беды.

— Напомните мне ещё раз, какого чёрта мы тут делаем? — нарушил тишину Мейнард. Его голос, даже вполголоса, был похож на скрип несмазанных ворот. — Мы знаем, что генеральное сражение будет здесь. Мы знаем, что Альянс превосходит Орден в тяжёлой коннице. Мы сидим почти что в эпицентре будущего ада, одев одежду, которая по качеству как мешки из-под картошки, и ждём, когда на нас обрушится вся мощь тринадцати герцогств? Это как ждать артиллерийского удара, зная точные координаты, но не двигаясь с места. Мы точно не конченые идиоты?

Он резко остановился, с силой вонзив каблук в землю. Отколовшийся кусок засохшей грязи отлетел в сторону, как символ его раздражения. Я почувствовал, как его тревога отзывается во мне, заставляя сердце биться чаще. В голове мелькнула мысль: «Ачивка разблокирована: Сидение на пороховой бочке».

Эрик лениво потянулся, как сытый кот, и усмехнулся, не прекращая своего медитативного занятия. Звук стали, скользящей по камню, был единственным резким звуком в этой пасторали.

— Вопрос риторический, мой германский друг. Но если тебе нужен ответ, то он прост. Мы здесь, потому что у каждого из нас своя мотивация, которая, как ни странно, привела нас в одну и ту же точку. Ты, Мейнард, — он перестал точить нож и посмотрел на немца, его глаза были холодны и проницательны, — здесь, потому что ты человек дисциплины и долга, порядка. Для тебя приказ, долг и честь — не пустые слова, даже если ты этого никогда не признаешь. Ты не можешь просто так сидеть сложа руки, когда твои сослуживцы готовятся к гибели, ведомые на убой спесивыми идиотами в сверкающих доспехах. Ты хочешь, чтобы всё было сделано правильно. По-немецки. Ordnung muss sein, даже если вокруг творится форменный апокалипсис.

Лицо Эрика оставалось безмятежным, но в голосе проскальзывали нотки стали — той же, что он так тщательно затачивал. Я заметил, как его пальцы на мгновение сжались крепче на рукояти ножа — единственный признак того, что под маской спокойствия кипят свои страсти.

Мейнард что-то недовольно проворчал, но не возразил.

Эрик, как всегда, бил точно в цель, в самое уязвимое место — в его моральную составляющую, можно сказать — национальную гордость.

Я посмотрел на одного, потом на другого. Танк, плут и… кто я? Стратег? ДД с функцией контроля толпы? Пока эти двое спорили, я мысленно раскладывал их по полочкам, как игровые классы. Они были моими главными юнитами, моими ферзями, и понимание их мотивации было важно при дальнейших действиях.

«Мейнард — танк, высокий урон и защита, но низкая маневренность. Эрик — плут, высокая ловкость, но хрупкий при прямом столкновении. А я… в игре я был бы магом, но на самом деле мой конёк — это контроль поля боя и стратегическое мышление», — пронеслось в голове.

Эта привычка всё раскладывать по игровым полочкам помогала мне сохранять рассудок в этом безумном мире.

— Я, — продолжил англичанин, и в его глазах блеснул знакомый хищный огонёк, — здесь потому, что именно в такой мутной воде и ловится самая крупная рыба. Хаос — это лестница, как говорил один литературный персонаж из нашего мира. Сражение — это тысячи случайностей, миллионы шансов, это квинтэссенция жизненного казино, где в качестве крупье выступает сама Судьба. Прекрасная возможность для тех, кто умеет ею пользоваться. Можно будет либо выслужиться, получив внеочередное звание и награду, либо, если дела пойдут совсем скверно, воспользоваться суматохой и исчезнуть. На этот случай, — он понизил голос и заговорщически подмигнул, — у меня имеется отличный поддельный приказ о переводе нашей роты в дальний гарнизон и орденский пропуск, дающий право беспрепятственного проезда по всему Кайенну и за его пределы. Добыл по случаю у контрабандистов. Выменял на… впрочем, не важно. Мы же почему не бежали в первый момент? Были не готовы, слабы, не адаптированы, ничего не знали и не вооружены. А сейчас кто станет на пути у трёх старшин Ордена в доспехе и с оружием? А если с нами будет наша рота?

— Вообще-то она не наша, а Ордена, — поправил его Мейнард, но только в этом.

Эрик говорил легко, почти весело, но я заметил, как его взгляд быстро скользнул по горизонту, оценивая возможные пути отступления. Мне вдруг стало интересно, сколько ещё секретов хранит наш англичанин за своей маской вечного оптимизма. Я чувствовал запах его едва уловимого страха под слоем дорогого одеколона — страха не смерти, а потери контроля над ситуацией.

— А Ростик? — Мейнард перевел свой тяжёлый взгляд на меня. — Какая у него причина торчать в этой заднице?

Я почувствовал, как их взгляды буквально прожигают меня насквозь. Тяжёлый, прямой взгляд Мейнарда и острый, проницательный — Эрика. Они ждали ответа, но я молчал, ощущая, как солнце греет мою спину сквозь потёртую крестьянскую рубаху.

— О, у нашего геймера причина самая простая и одновременно самая сложная, — ответил за меня Эрик, и я почувствовал, как его слова неприятно резанули по самолюбию. — Он здесь, потому что он может и умеет побеждать. Это у него в крови. Для него это не война, а очередная партия в шахматы, где на кону не деревянные фигурки, а наши с тобой никчёмные жизни. Он видит не армии, а юнитов с определёнными характеристиками, не поле, а игровую карту с её особенностями. И он не может упустить шанс разыграть свою партию. Это азарт. Чистый, незамутнённый азарт геймера.

Его слова задели что-то глубоко внутри меня.

Неужели я действительно такой? Неужели все эти люди для меня лишь пешки на доске? Я вспомнил лица наших солдат, их доверие и веру в нас, командиров. Нет, это не просто игра. Это жизнь, настоящая, с болью, страхом и кровью. И все же… та часть меня, что привыкла мыслить стратегиями и тактиками, не могла не видеть в этом всем определённую закономерность, определённый порядок, как в хорошо продуманной игре.

— Это не игра, это жизнь и я её живу. Она что-то настоящее в моей личной истории, а не игры, не стратегия, — негромко ответил я.

— Сыграть в стратегию? Да кто бы нам дал, вшивым старшинам, повлиять на ход битвы, где сойдутся десятки тысяч человек? — скептически перебил меня Мейнард. — Всем на нас плевать, это явно не наш масштаб.

Он пнул камешек, который отскочил от ствола дерева и скрылся в высокой траве. Звук был резким, нарушающим идиллию момента. Где-то вдалеке испуганно вспорхнула птица.