— Вот они, наши «тевтонцы»! — не удержался я от саркастического комментария, который, впрочем, вряд ли кто услышал в общем гвалте.
Когда первая волна гномов безнадёжно увязла метрах в тридцати от нас, отчаянно пытаясь выбраться из липкой трясины, я подал знак Эрику.
— Лучники, целься в тех, кто застрял! Залп!
Стрелы с хищным свистом полетели в сторону гномов. Да, броня была великолепна, но она всё равно имела щели. Несколько коротких хриплых вскриков подтвердили, что они достигли цели. Гномы, оказавшиеся в ловушке, неуклюже пытались прикрыться щитами, но это плохо помогало против тучи стрел.
А лучники не думали останавливаться, они били и били. ИХ было всего девятнадцать человек, включая Эрика. Чёткой численности, сколько каких воинов должно быть в роте, не было, поэтому за месяц тренировок мы распределили воинов, исходя из их талантов.
— Копейщики, стоять! — ревел Мейнард.
И ряды стояли бесконечно долгие минуты, пока своё не отработали лучники.
Запас стрел был не бесконечен и в какой-то момент из плотного треска луков выстрелы стали одиночными.
— Мейнард, теперь твои орлы! — крикнул я. — Выбирай самых крепких, с длинными копьями! По одному, аккуратно! Добейте тех, кто увяз ближе всего! И не суйтесь в самую топь!
Мейнард, мгновенно поняв манёвр, отобрал десяток самых рослых и сильных копейщиков. Осторожно ступая по предательским кочкам и немногим твёрдым участкам дна, они приблизились к застрявшим гномам и начали методично «обрабатывать» их копьями, выцеливая уязвимые места между пластинами доспехов.
Это была не битва, а скорее хладнокровное избиение. Гномы, скованные тяжёлой броней и вязкой жижей, оказались практически беззащитны. Те, кто в безумной ярости пытался прорваться дальше, вязли ещё глубже. Их боевые крики сменились воплями бессильного отчаяния.
Несколько гномьих арбалетчиков, оставшихся на безопасном расстоянии на краю леса, попытались было обстрелять нас, но их болты либо не долетали, либо бессильно вязли в щитах. Эрик со своими лучниками быстро заставил их замолчать навеки.
Бой продолжался удивительно недолго.
Поняв, что атака окончательно захлебнулась, и неся тяжёлые потери, гномы дрогнули. Задние ряды, не больше четверти выживших, видя незавидную участь своих передних товарищей, остановились, а потом и вовсе беспорядочно повернули назад, унося раненых и бросая убитых. Через несколько минут на болоте остались только мы да жуткие силуэты нескольких десятков гномьих тел, медленно погружающихся в ненасытную трясину.
Тишина, нарушаемая только жалобными стонами раненых (и наших, и гномьих) и жутким чавканьем болота, показалась поистине оглушительной.
— Победа… — хрипло выдохнул Мейнард, опуская меч. — Мы… мы всё-таки победили.
Солдаты, еще минуту назад дрожавшие от страха, теперь издавали радостные, хотя и несколько истеричные, возгласы. Некоторые тут же бросились «лутать» поверженных врагов, стаскивая с них доспехи, оружие, кошельки. Мародёрство — святое дело после боя, особенно когда ты голоден и оборван. Я не стал им мешать. Трофеи — это не только материальная ценность, но и своего рода психологическая компенсация за пережитый ужас и близость смерти.
Эрик подошел ко мне, неуклюже отряхивая с одежды комья болотной грязи.
— Неплохо сработано, Ростик. Прямо как по учебнику. Только вот… что дальше? Сидеть здесь до утра — точно не вариант. Замерзнём к чертям.
— Слушай, я прогуляюсь на разведку, а ты… Ну, надо собрать трофеи. А так… На болоте безопаснее, чем там. Вдруг оставшиеся в живых гномы организуют засаду? — я посмотрел в сторону рудника, мрачно темневшего в нескольких километрах от нас. — Дай возможность мне посмотреть, посигналить. Ну и кое-что проверить. Если гномы вернутся, то отступайте глубже в болото. Но я думаю, на сегодня они уже сыты по горло.
— Ты куда? — недоумённо удивился Мейнард. — Один?
— Не беспокойтесь, — усмехнулся я. — У меня там небольшое дельце. Кажется, кое-кто сейчас очень удачно остался без присмотра.
Рудник встретил меня зловещей, давящей тишиной. Наёмники Ордерика, как мы уже видели, предполагаю, трусливо испарились при первых же признаках опасности, оставив своих «подопечных» на произвол судьбы. В убогих бараках внутри шахты, где содержались гномы-рабы, было темно и подозрительно тихо.
Я зажёг факел, который предусмотрительно прихватил с собой. Дрожащее пламя выхватило из непроглядной темноты десятки пар глаз, смотрящих на меня с испугом и глухим недоверием. Гномы сбились в плотную кучу в дальнем углу барака. Среди них я сразу узнал Броина.
— Что тебе нужно, человек? — хрипло, с трудом выдавил он. — Пришёл добить нас?
— С ума сошёл, Броин? Я пришел вас освободить, — ответил я, быстро осматриваясь в поисках чего-нибудь тяжелого. В углу валялся здоровенный шахтерский молот. То, что надо.
Я подошел к ближайшему гному, на ногах которого болтались тяжёлые кандалы, и одним точным, выверенным ударом молота разбил колодку, о которую крепилась цепь. Гном в ужасе дёрнулся, не веря своим глазам.
— Что… что ты делаешь? — ошеломленно прошептал Броин.
— То, что должен, — я перешел к следующему. — Считайте это… своеобразной компенсацией за «гостеприимство» моих сородичей.