Мгновенный удар, и мужчина отшатывается, но тут же ответно бьёт Марата по лицу. Брызгает кровь…
Глава 33. Моя главная битва
Глава 33. Моя главная битва
Кажется, я вскрикиваю, потому, как из дома выбегает Дамир и пытается разнять дерущихся, за ним мама. Она обнимает меня и с силой отводит в сторону. Отчим отшатывается, прижимая к лицу руку, и я испуганно ахаю.
Кричу в отчаянии:
– Прекратите! Пожалуйста!
Вырвавшись из ослабевших от шока рук мамы, бросаюсь к мужчинам, а они замирают и, тяжело дыша, глядят друг на друга с ненавистью. Марат дёргает меня за руку и заводит за свою спину. Тренер сдаётся первым и, сплюнув кровь, стремительно уходит. Хлопает дверцей дорогого авто и уезжает.
Успеваю заметить, как какой-то незнакомый мужчина с фотоаппаратом, видимо, прятавшийся за машиной, бежит к кустам. Показываю Марату:
– Там! Видел? Кажется, нас снимали!
– Не удивлён, – усмехается Марат и, скривившись от боли, трогает разбитые губы. – А удар у старика ещё неплох.
– Марат, ты же болен! – тяну его к дому. – Босиком, полуголый… Умереть хочешь?
– Нет, – вдруг выдыхает он и сжимает меня в объятиях. – Я хочу жить. С тобой! Очень сильно хочу, моя Тыковка. Но сейчас мне нужно уйти. Прости.
Разжимает руки и подходит к отцу. Тот утешает маму, которая при взгляде на мужа прижимает ладони к лицу. Выглядит Дамир действительно ужасно. На скуле кровоподтёк, глаз заплыл.
– Отвезёшь меня в клуб? – спрашивает Марат.
– Сейчас?
– Да, это срочно.
– Оденься! Таня, – отчим смотрит на меня, и я вздрагиваю. – Позаботься о маме, пожалуйста.
– Да… Но…
Меня не слушают. Один из мужчин идёт к автомобилю, второй вбегает в дом. На земле передо мной лежат тапки, валяется покрывало. Мама, обхватив себя руками, тихо плачет. И я иду к ней, прижимаюсь.
– Прости. Я не думала, что всё так обернётся.
– Ты вообще не думала, – зажмуриваясь, шепчет она, и по щекам снова текут слёзы.
Проглатываю боль обиды и осторожно веду маму к дому. Она маленькая, хрупкая, похожа на девочку, а я большая и полная. В этот момент ощущаю себя взрослее её и направляю к кухне. Стараюсь не думать о Марате и его отце, не беспокоиться о том, что случилось в клубе, и зачем приехал тренер. А тем более не собираюсь переживать о жестоких словах.
Мужчины сами разберутся.
А сейчас мне предстоит утешить маму, которая в ужасе от всего происходящего. Следуя совету отчима, завариваю чай и ставлю на стол. Мама продолжает тихо плакать, и я придвигаю чашку ближе.
– Вот. Дамир просил напоить тебя чаем.
Услышав имя мужа, она поднимает глаза, и на миг лицо её светлеет. Я рада, что у них всё так серьёзно, поэтому надеюсь, что мама поймёт меня. Когда она осторожно отпивает, собираюсь с мыслями, а потом тихо сообщаю:
– Утром я съеду. Буду жить отдельно.
Мама со стуком ставит чашку и смотрит на меня с негодованием:
– С ним?!
– Возможно, – мягко улыбаюсь и тянусь к её руке, чтобы ласково пожать, но мама отодвигается. Вздыхаю: – Я уже не ребёнок, мама.