Глава 5. Первый раунд
Глава 5. Первый раунд
– Артур Сергеевич, – решительно говорю декану. – С каких это пор наш университет поощряет рабство?
Декан округляет глаза, а Марат дёргает уголком твёрдых правильно очерченных губ и прищуривается, одаривая меня насмешливым взглядом.
– О чём ты, Ковка? – обретает дар речи Самушкин.
– О том, что меня практически отдали в рабство этому господину, – киваю на Ахматгариева.
– Господину? – посмеивается декан, полагая, видимо, что я шучу.
Но я серьёзна, как всегда. Марат, возможно, привык, что все его капризы выполняются беспрекословно, но я никому не позволю садиться мне на шею!
– Николь Романовна сказала, что мне предстоит работать за него, – спокойным голосом, хотя всё внутри горит от несправедливости, поясняю я. – Мол, он будет считаться старостой нашей группы, а мне придётся прикидываться дурочкой и выполнять чужие обязанности.
Декан заливисто смеётся:
– Татьяна, ты наверняка что-то не так поняла!
На миг я сомневаюсь, но тут же встряхиваю волосами. Если Самушкин ничего не знал, я открою ему глаза на творящееся безобразие. И повторяю фразу Царёвой, в точности копируя все интонации, а потом в упор смотрю на чемпиона, хотя обращаюсь к декану:
– Что из слов Николь Романовны я не так поняла?
Декан мрачнеет и быстро оглядывается на Ахматгариева:
– Ты что-то об этом знаешь?
Тот скрещивает руки на груди и качает головой, а потом медленно и чётко, будто разговаривает с маленьким ребёнком, произносит:
– Подозреваю, что Татьяна Ковка за что-то затаила на меня обиду и теперь, когда я вернулся в университет, изо всех сил старается отомстить.
У меня от изумления даже рот приоткрывается, но я спохватываюсь и тыкаю себя пальцем в грудь:
– Я?!
– А кто сейчас пытается подорвать мой авторитет, чтобы вернуть себе место старосты группы? – Марат выгибает смоляную бровь. – Разве не ты?
– И в мыслях не было, – возмущаюсь я, но потом стараюсь сдержать праведный гнев и снизить тон голоса, подключая логику: – Давай начистоту. Ты понятия не имеешь ни об обязанностях старосты, ни о планируемых мероприятиях, ни о подготовке к ним. Идёт третий год обучения, и у меня больше опыта. Если тебя назначат старостой, мне придётся продолжать делать то, что я делала, чтобы всё было правильно.
– Если короче, то ты утверждаешь, что я не справлюсь, – он снова кривит губы. – Интересно, с чего такое предубеждение?
– Да я хотя бы учусь, а не появляюсь в университете раз в год! – вспыхиваю я.
– Стоп, стоп, стоп! – Декан поднимает руки. – Давайте не будем спорить. Я поговорю с Николь Романовной на торжественной части, и мы решим это недоразумение. Хорошо?
– Надеюсь получить извинения, когда всё выяснится, – давит взглядом Ахматгариев, а потом снисходительно улыбается и, глядя на экран своего телефон, едва слышно бормочет: – Прикольно. Так ко мне ещё не подкатывали.
Меня будто кислотой внутри обжигает, и лицо вспыхивает адским жаром.
– Что?!
Но тут звенит звонок, знаменуя начало следующей пары, и я вдруг осознаю, что уже опоздала на первый урок по психологии. Все знают, что Бузыцков терпеть не может, когда опаздывают на его занятия, и теперь мне придётся постараться, чтобы вернуть расположение злопамятного преподавателя. Каждая минута промедления грозит большими неприятностями, поэтому приходится отступить.
– Артур Сергеевич, я на вас надеюсь, – говорю, прежде чем выбежать из кабинета декана.
Бесит то, что Марат так и сидит, пролистывая ленту в своём телефоне. Бузыцков даже за прогул одной лекции никогда не поставит оценку выше тройки. Но небожителя проблемы простых смертных не касаются!