Пытаюсь поспевать за ним, но быстро выдыхаюсь и перехожу на шаг. Снег лишь выглядит красиво, но на асфальте он превращается в серую кашу, бежать по которой не только неприятно, но и опасно.
– Здесь очень скользко, – жалуюсь Марату.
Он, не останавливаясь и на миг, бегает вокруг меня, поджидая, когда я отдышусь и продолжу.
– Держись за меня, Тыковка.
– Да хватит уже меня так называть, – возмущаюсь я, но руку принимаю, и мы бежим дальше.
Мне очень любопытно узнать, правду ли он сказал о тыкве, и я осторожно уточняю:
– Тебе нравятся блюда из тыквы?
Марат на миг оглядывается на бегу, а потом снова смотрит вперёд. Качает головой:
– Не очень. Тыквенный сок, если его смешать с морковным, я ещё пью, а вот кашу с тыквой ненавижу. Но хуже всего тыквенные конфеты!
– Тогда почему сказал, что обожаешь тыкву? – почему-то обижаюсь я и тут же поскальзываюсь: – А-а-а!
Ноги разъезжаются, и я машинально тяну на себя Марата, в надежде удержаться от падения в грязь, но мужчина, не ожидая резкого рывка с моей стороны, покачнувшись, вдруг заваливается на меня, и мы оба летим на землю.
Я снизу.
– Ох!
Марат придавливает меня своим мускулистым телом, выбивая дыхание, и наши губы на миг соприкасаются. Сердце пропускает удар, но мужчина уже приподнимается и пристально смотрит на меня:
– Нарочно это сделала?
– Что? – возмущённо сиплю я. – Поскользнулась и уцепилась за тебя? Нет! Я думала, ты меня удержишь. Ты же чемпион!
– Э… – Кажется, он смущается. – Я не ожидал такой подлянки… В смысле, это было неожиданно. Ты же помнишь, что я нёс тебя на руках? Удержал бы и сейчас. Или ты поправилась?
– Тогда бы костюм не налез! – выпаливаю ему в лицо, а потом ёжусь. – Кстати… Я ощущаю, как медленно намокаю.
Марат растерянно моргает, а потом глаза его темнеют, а губ касается коварная усмешка.
– Уже? Я так сильно тебе нравлюсь?
– Псих? – ощущаю, как лицо заливается краской. – Я в луже лежу! Может, слезешь с меня? Не хочу заболеть.
– А, да, конечно, – суетится он.
Быстро поднимается и подаёт мне руку, за которую я хватаюсь, и… Поскользнувшись, Марат снова падает на меня. И опять, как назло, наши губы на миг соприкасаются.
– Издеваешься? – страдальчески уточняю я, и мужчина снова поднимается. – Или тебе понравилось?
– Кажется, это тебе понравилось!
– Чушь!
– Тогда почему покраснела?
Протягивает раскрытую ладонь, и я надеюсь, что на этот раз Марат устоит. Но он снова падает на меня, но в этот раз что-то меняется. Мужчина держится на руках, чуть нависая надо мной, при этом не отрывает взгляда от моего лица и медленно наклоняется, прижимаясь к моим губам своими твёрдыми и требовательными.
Хочу оттолкнуть Марата, обвинить в насмешке над пухлой девушкой или ехидно спросить, не поспорил ли он на меня, но не могу. Мужчина прижаривает мою голову, углубляя поцелуй, а я таю в его руках, обвиваю своими его сильную шею, позволяя себе утопать в невероятном удовольствии.
По венам прокатывается обжигающая лава, и мне совсем мне холодно, а сердце так сильно бьётся, что кажется набатом. И каждый удар будто выбивает имя, навеки запечатанное в нём.