– Костя, я давно уже не староста, – сухо отвечаю ему. – Поговорите между собой, пораскиньте мозгами и что-нибудь придумаете…
– Тань! – Взрывается он, но шумно выдыхает и говорит тише: – Ты обязана нам помочь! Твой Марат и пальцем не пошевелил.
Ох, как сердце ёкнуло, когда он сказал «твой Марат»! И сразу вспомнились бесконечные вечера, которые мы проводили за учёбой. Сразу после больницы, едва поужинав, садились рядом, и у меня пульс зашкаливал, как на физкультуре.
– Хватит отмораживаться, – давит Костя. – Иначе все лишатся праздника. У тебя совесть есть?
– А у тебя есть? – встревает Лола, и к ней присоединяется Даша. – Ты сам хоть чем-нибудь пошевелил? Как не стыдно сваливать свои проблемы на слабую девушку!
– На какую девушку? – растерянно хлопает глазами и нехорошо улыбается. – На Тыкву-то?.. Ай!
Его отшвыривает к стене, когда кто-то стремительно проходит мимо, и Костя кричит:
– Эй, придурок! Смотри, куда прёшь! – Но тут же осекается. – Марат? Ты-то мне и нужен! Там Царёва трон потребовала…
– Двадцать семь, – сухо перебивает его Ахматгариев и уходит.
Костя сплёвывает в сердцах, а я тихо поясняю подругам:
– Марат подсчитал, кто-что делал в том году, и вынес в чат старост «хвосты». Костя громче всех кричит, но ответственности на себя не берёт. И у него долг – двадцать семь поручений.
– Это справедливо, – кивает Лола. Мы входим в аудиторию и садимся. – Вот только кажется, что вечеринки не будет.
– Небольшая потеря, – отмахивается Даша.
Дни летят так быстро, что за больничными и учебными хлопотами я не успеваю их считать. Только когда на сотовом высвечивается дата 31 октября, а всё вокруг обрастает ведьмовской атрибутикой, осознаю, что Хэллоуин наступил.
Лола наряжается Мартишией Адамс, Даша нацепляет на голову чёрные кошачьи ушки, а я напяливаю объёмный оранжевый свитер, в котором всегда была похожа на шарик… Или на тыкву, что сейчас и подчёркиваю полосками из стёжки. И прикрепляю булавкой зелёный листик. Так показываю, что прозвище, доставшееся мне с лёгкой руки Ахматгариева, меня не задевает.
«Особенно после того, как Марат заявил, что обожает тыкву!»
Мы настраиваемся на праздник, вот только зал, в который приходим после занятий, выглядит уныло. Несколько кривых тыкв, лампы с наброшенной на них сетью, небольшой столик и скромные закуски на нём.
– На что хватило сданных денег, то и получайте, – огрызается Костя. – Если бы Танька нас не бросила, а Ахматгариев не слился, это был бы праздник века!
Потолкавшись у входа, студенты уходят. Царёва, явившись на карнавал в роскошном бальном платье королевы вампиров при виде стула, который покрашен золотой краской, тоже торопливо ретируется.
К нам протискивается Лола:
– Девочки приглашают к себе в общагу, – шепчет она. – Костюм пригодится, а то получится, что зря тащила. Идём?
– Придётся, – кивает Даша и морщится. – Костя такой болтун! Теперь все думают, что маскарада не будет из-за Ахматгариева и Тани, которые и пальцем не пошевелили.
– Не поспоришь, – пожимаю плечами. – Я действительно ничего не сделала.
– И молодец! – восклицает Лола. – Когда ты ушла из старост, сразу стало понятно, на ком всё держалось. Если раньше всё делала ты, то заслужила получать доплату за всех старост. Я раньше и не осознавала, как много ты работала!
– Мы и в общаге повеселимся, – обнимает меня Даша, и Лола присоединяется. – Гуляем до утра!
Только покидает здание, как нас ослепляет светом фар.
– Что это? – Все щурятся, закрываясь от яркого освещения. – Грузовики?! Здесь не стройка…
И тут к нам подкатывает жёлтый кабриолет и Марат поднимает руку:
– Тыква! Отличный костюм. А как тебе мой?
Смотрю на него, одетого, как обычно, и ворчу: