У меня в голове не укладывается, поэтому пожимаю плечами:
– Ты же… Ты же… Ахматгариев! Чемпион! Гордость всего университета и любимец студенток и преподавателей.
– Ага, – криво ухмыляется он. – Только это всё лишь спектакль, Тыковка. На самом деле всё не так. В последнее время у меня больше проигрышей, чем побед. Моя вина, я зациклился на одном человеке, бросил все силы, чтобы победить именно его… И не смог.
Марат говорит это так горько, что я прощаю прозвище, которое в очередной раз срывается с его губ. Он смотрит в окно и вздыхает, будто стыдно признаваться в чём-то подобном.
– Я будто стал одержим и на это время забил на учёбу…
– Будто ты раньше учился, – не сдерживаю иронии.
– Учился, – серьёзно возражает Ахматгариев. – Когда занимался на тренажёрах, я смотрел записи лекций… На ускоренной перемотке, конечно! Слушал, когда бегал. Зачёты сдавал по онлайн-звонкам. Но полгода пропустил, и, как назло, именно в это время в университете была проверка, и все мои липовые оценки раскрыли. Мне дали месяц, чтобы подчистить хвосты, или придётся брать академ. Дело даже не в этом… Я не хочу, чтобы из-за меня пострадали преподаватели!
– Понятно, – бормочу я и веду плечом. – Так что нужно от меня?
– Ты отличница, – улыбается Марат. – Помоги мне закрыть неуды.
Я молчу, осознавая масштабы проблемы, и он добавляет холоднее:
– Это твоё наказание.
Смотрю с укором:
– А вежливо попросить нельзя было?
– Будто ты бы согласилась, – хмыкает он. – Ты же меня ненавидела. Даже тыкву швырнула! Пришлось импровизировать.
Заподозрив неладное, прищуриваюсь:
– То есть я изначально была твоей целью? Почему?
– Николь Романовна заявила, что лишь ты сможешь мне помочь, – серьёзно отвечает он и загибает пальцы. – Ответственная, надёжная, умная. Так она отозвалась о тебе.
– Ох, ты! Царёва расщедрилась на похвалу девушке? – от злости едва не скриплю зубами. – И почему меня это не радует?
Хочется выпалить «Нет» и уйти, оставив Марата наедине с его проблемами. Вот только не могу этого сделать.
– Ты отказываешься? – напрягается Марат.
Я смотрю на него, понимая, что Ахматгариев всё же убил мою зарождающуюся любовь в зародыше. Этот придурок играл на моих чувствах, стараясь ненависть обратить в любовь, и у него это прекрасно получилось.
Отвечаю спокойно, хотя внутри всё горит, будто кислотой плеснули.
– Нет. Ты же сын Дамира. Если мама узнает, что я отказалась помочь её пасынку, то сильно расстроится. Только ответь, зачем тебе было нужно становиться старостой?
– Николь сказала, что общественная деятельность будет плюсом, и проверяющих устроят даже тройки с минусом, – открывает он. И, помолчав, добавляет: – Прости.
– Хорошо, – я решительно поднимаюсь. – Помогу тебе всё сдать, но с несколькими условиями.
– Всё, что захочешь, – самодовольно отвечает он.
Мне очень хочется отомстить Марату! И это желание затмевает голос разума. Поэтому я отвечаю:
– Ты будешь выполнять все обязанности старосты.
– Хорошо.
– А ещё будешь ухаживать за мной. По-настоящему! Как будто мы встречаемся.