«Не смотри. Только не смотри!»
Но тело будто само по себе живёт, и я опускаю взгляд. При виде полотенца, которым обёрнуты бёдра мужчины, облегчённо перевожу дыхание и пытаюсь обойти Марата, чтобы подобраться к шкафчику:
– Прости за вторжение. Но ты сам разрешил. Я на секундочку…
– Да не торопись, – он выключает воду и кивает на стиральную машину. – Он там лежит.
Вижу лифчик и краснею, готовая провалиться сквозь пол. Марат рядом положил свою футболку, и теперь особенно видно, какое огромное у меня бельё. Торопливо сдёргиваю его и сую в корзину, а мужчина вдруг говорит:
– Не смотри так. Я не трогал!
Да у меня и в мыслях не было, что такое возможно. Я лишь страдаю, что Марат увидел два хлопковых парашюта, а не изящные кружева. Это так унизительно! Но что ещё хуже, я ощущаю природный запах мужчины, и он кажется мне приятнее самых дорогих духов, а уходить совершенно не хочется. Так бы и нюхала…
«Да я извращенка!» – в шоке от открытия с трудом вываливаюсь из ванной и закрываю дверь.
– Подожди меня, – раздаётся голос Марата, и сердце проваливается в желудок.
Что?!
– Не уходи к себе. Поговорим о твоём наказании.
Спускаюсь на кухню и готовлю себе ромашковый чай.
– Надо успокоиться, – убеждаю себя, но сердце предательски быстро стучит. – Ничего страшного не произошло. Увидел лифчик, и что с того? Всё равно Марат меня ненавидит.
Вдыхаю аромат ромашки, но к своему ужасу всё ещё чувствую запах молодого мужчины. Мерещится? Да я спятила! Этот человек со мной поступает ужасно некрасиво, мстит за тыкву и то, что опозорила перед всеми, но всё равно мне нравится? Точно свихнулась!
– Таня, о чём задумалась? – внезапно слышу голос за спиной.
Вздрагиваю, обливая пальцы, и шиплю от боли. Так Марат уже спустился, и я на самом деле ощутила его запах, но решила, что чувствую его по другой причине.
– Обожглась? – Ахматгариев перехватывает мою руку и, рассматривая, забирает из другой чашку. Цедит с раздражением: – Вот же неуклюжая Тыква!
– Да хватит уже меня обзывать!
Становится так обидно, что из глаз брызжут слёзы, которые давно сдерживала. Я так зла на мужчину, что хочется его ударить, и внезапно нахлынувшие чувства пугают меня саму.
– Чего ревёшь-то? – с лёгким испугом в глазах зло рычит Марат.
– Больно! – выпаливаю, и пусть это не совсем правда, цепляюсь за неё. – Кипяток же.
– Да что за наказание? – ворчит он и, открыв холодную воду, суёт под струю мою руку. – Держи так, глупая. Где у вас аптечка?
– Там, – показываю на верхний шкаф над раковиной. – Надо взять стул, чтобы достать… Ой!
Марат тянется наверх, не замечая, что вжимает меня своим телом в тумбочку раковины. Лицо зарывается в футболке, и от мужского запаха начинает кружиться голова, а сердце едва не выскакивает, так сильно бьётся. От простой мысли даже колени подкашиваются.
«Неужели, я влюбилась? В этого мужлана?!»
Открытие не из приятных, ведь он – Марат Ахматгариев, а я толстушка-староста, которая в глазах студентов-парней и девушкой-то не воспринимается. Я – оно. Среднего рода. Слёзы струятся быстрее, и мужчина это замечает.
– Всю футболку мне соплями измазала, – цедит недовольно, но в глазах сочувствие, от которого тает сердце, и я не могу сердиться на этого идиота. – Хуже стало? Может, вызвать скорую? Или отвезти тебя в больницу? Точно! Надо сделать противостолбнячный укол!
Вздрагиваю. Только этого не хватало. Мотаю головой и выдавливаю сквозь слёзы:
– Нет, всё хорошо.
– Вижу, как прекрасно, – бурчит Марат.