Я сделала это? Я смогла?!
Поворачиваюсь к толпе и смеюсь, видя, что Ахматгариев ещё боксирует.
Я победила? Выкуси, чемпион! Неуды тебе и наказание…
Конечно, потребую, чтобы Марат отказался от должности старосты. Ему ничего не останется, как подчиниться. Спор есть спор. И никакого снисхождения!
– Таня! – слышу крик Лолы. Подруга яростно машет. – Это старый финиш. Еще двадцать метров!
– Что? – в груди ёкает.
– Беги, Таня! – орут подруги. – Беги!
Но Марат останавливается, вытирает взмокший лоб, смотрит на меня с широкой улыбкой победителя, и ноги прирастают к земле. Он закончил? А мне ещё двадцать метров? А-а-а!
Но мне всё равно нужно закончить дистанцию, и я с трудом, будто толкаю локомотив, начинаю бежать. Эти двадцать метров даются мне сложнее, чем девять тысяч девятьсот восемьдесят до этого.
Практически доплетаюсь до чёткой надписи, которую зачем-то решили сместить этим летом, и перед глазами темнеет.
О, нет! Только не снова!
Пытаюсь справиться с дурнотой, но не получается. Пошатнувшись, падаю, слыша крики:
– Таня!
Вокруг становится людно, но сильный властный голос требует:
– Посторонитесь. Ей нечем дышать.
Меня поднимают, и я с трудом приоткрываю глаза. Шестеро? Позорище!..
Но нет, я на руках одного парня.
Марата!
Глава 10. Таймаут
Глава 10. Таймаут
Он несёт меня, глядя только вперёд. Думая, что я без сознания и ничего не слышу, цедит жестокие слова:
– Блин, сползает… Скользкая!
Сжимаюсь, мечтая выпасть из его объятий и одновременно остаться в них навечно. Как же удивительно от Марата пахнет! Может, это феромоны? У меня реально башку сносит, даже несмотря на то, что он говорит.
– И ведь бежала, пока не рухнула… Тыква чокнутая!
Доносит меня до медпункта, где кладёт на кушетку и, тяжело дыша, покачивается. Завидев Ахматгариева, медсестра роняет недоеденный пирожок и бежит к молодому человеку:
– Вам плохо?
– Ей помогите, – хрипло выдыхает Марат. – Ковка упала в обморок!
– Она притворяется, – беспечно отмахивается медсестра и, заискивающе улыбаясь, протягивает Ахматгариеву неполную бутылку. – Выпейте.
Но Марат игнорирует воду и смотрит на меня, жаля взглядом.
– Притворяется?