📖 Читать книгу «Соперник Византии» онлайн

Ты что ж, никогда не пахал, не сеял? Только балаболишь? А ведь любой оратарь [175]  поет эти слова Дивы в поле, особо перед посевом.

- Не ведал, - твердил остывшими губами жрец, - не вспамятую! - тупо и каменно отвечал он.

- Потому, - уже повысив голос, грозно сказал Святослав, - ты озлобил Перуна, и он наказал нас. Ступай в капище, принесешь требу и буде седмицу молить Перуна за себя и меня, грешного, что понадеялся на тебя. Ступай, невежа!

Уже поздно вечером, когда князь готовился ко сну, явился Кожема с Утином.

- Что вам, - через плечо спросил Святослав, - и ночью стало быть бунтуете?

- Нет, Великий князь, все спокойно, - ответил Кожема.

Но сбоку князь приметил, что из рукава Кожемы капает кровь. Он повернулся к нему лицом и увидел, что тот протягивает ему сверток.

- Просил Волк передать тебе, князь.

- А это что? - показывая на пятно крови, спросил Святослав.

- Это мы тут схлестнулись с Савелием и Быком, хотели отобрать свиток.

- Ступай к Марфе, она внизу, полечит.

Когда Кожема повернулся, князь увидел на его спине кровавое пятно. И он вдруг вспомнил, как много лет назад спас его от кнута хазарина. Постарел Кожема, лицо все в мелких морщинах, будто стираное и не выглаженное, совсем седой.

Князь развернул перевязанный грубым волокном свиток. В середине на веревке было привязано кольцо, а в списке слово «Магистр» обведено кружочком. Святослав сразу узнал кольцо. Перед самым первым походом на хазар его подарила мать, Ольга, Улебу. Это была серебряная печатка, в которой на белой глазури выделялся золотой крест с распятым Христом.

Следующее утро снова начались с печали. Пришел Свенельд, снял бобровую шапку и хлопнул ею об пол:

- Прости, князь... не углядел!

Князь, только что проснувшись, еще даже не облившийся водой, оглянувшись, но крикнув служку: «Лей!», накинув на голову широкий утиральник, спросил:

- Чего же не углядел, говори же!

Свенельд еле стоял и, подвинув к себе стул, сел, а точнее, тихо опустился.

- Улеб заколол себя, в нутро, в сердце, по самую хватку тесака.

- А ты куда смотрел, старый пень?

- Так поздно уже было, когда разговаривал с ним. Выпроводил Савелия с Быком, потом к Волку зашел, тот уже почти спал. С утра пошел посмотреть, и вот... Прости, сынок, князь.

Свенельд отсутствующе смотрел в пространство и, видимо, внутри заливался слезами. И хотя Улеб в жизни был не внушаем, все же Свенельд почитал и любил его как сына князя Игоря.

Одевшись, князь бешено заходил по комнате, останавливался, снова ходил, задумавшись, потом распахнул дверь и крикнул:

- Вина! Скорее...

И как только внесли кувшин, он выхватил его из рук служка и стал жадно глотать, аж кадык на шее быстро задергался. Потом вытер рукавом усы и присел на кровать.

- Вот оно, христианство, - задумчиво произнес он, - мне рассказал хозяин шинка, что в этот день они праздновали успение Божьей Матери, вспоминали этого сказочного белого воина на коне, Феодора, и решали, как отделиться от войска, все вспоминали братву, что после хазарского похода уплыли в Испанию. Эти тоже хотели сдать Доростол и уйти в другие земли. Но им помешал Волк. Мне Асмуд как-то рассказывал, что глупее религии, чем христианство, нет. И нет безумнее людей, что верят о непорочном зачатии.

- Особо лукавы их апостолы. Они могли обмануть доверчивых людей, продать, обменять все, кроме своего учителя, которого продали сами и который ничего не имеет общего с богом. Предательство в крови у христиан. А Улеб - жертва их. Если появлюсь на Руси, с корнем вырву эту религию. А сейчас, дядька, играй побудку. Собери всех на площади. А Волка отпусти в дружину. Я рассчитаюсь с христианами!

Площадь у храма Ахилла была заполнена воинами. Святослав молча ходил, похлестывая плеткой по ноге. Дружина Улеба была построена напротив шинка. Святослав подал знак, и вышли Кол и еще два воина. Дружина Улеба была малочисленной, около трехсот человек.

- Выведите всех тех, кто на праздник успения Божей Матери Богородицы был в шинке, - громко выкрикнул Святослав. - Убийцу сотника Ивашки-первого, сотника Савелия, священника Илии-Быка - смутьяна - расстрелять!

Расстреляли еще четырех священников и тех, кто осенял себя крестным знамением, на кого указывал плеткой Святослав.

[175] Оратарь - пахарь.