📖 Читать книгу «Соперник Византии» онлайн

- Бедный стратопедарх! - произнес Цимисхий.

- Бедный Фома! Царство небесное!

Все перекрестились.

2. Защита Доростола

Доростол был древним городом, построенным еще в IV веке Константином Великим после битвы со скифами, когда он увидел на небе горящий крест в ознаменование его победы. Он отнесся к строительству Доростола с таким же рвением и старанием, как и к новой столице империи, Византиону-Константинополю. Окружил город мощной стеной со стороны поля, а сзади была естественная преграда - воды Истра (Дуная). Это была хорошая, добросовестно построенная крепость, какие умели строить древние греки и римляне, очень удобная для обороны и вылазок, с потайными выходами, порой забытыми своими же правителями и горожанами. Уже после принятия христианства здесь был сооружен собор и женский монастырь, сохранены все статуи, которые император вывез из греческих и римских городов. Одним словом, это был большой портовый город, куда приплывали суда от германцев, галлов, фракийцев, славян и русов. Население было смешанное, много славян, но правили в основном оболгарившиеся греки, колония которых была внушительна, множество боляр и купцов.

После мирного договора с Византией Святослав считал, что цель его похода достигнута. Дань получена, города Переяславец и Доростол остались за ним. Таким образом, можно обустраиваться на этой земле и думать о будущем. Существует мнение, что Святослав легкомысленно отнесся к своей обороне и допустил проникновение греческой армии на территорию Болгарии через горные проходы и ущелья и что прозевал подготовку Цимисхия к войне. Но это совсем не так. Осенью 970 года Святослав отослал посольство в Константинополь больше с целью разведывания, чем с купеческими делами. Византийцы об этом догадались и плотно блокировали делегацию так, что им мало было что узнать. Но точно стало известно, что Цимисхия в столице нет, как нет Варда Склира, и что они воюют в Азии. Не было резона посылать армию, чтобы блокировать все проходы, хотя сами болгары действительно прозевали момент продвижения греков по ущельям, даже не поставили наблюдательные посты. Конечно, Святослав не ожидал, что война в Азии закончится так скоро. Он занялся оборудованием портовых сооружений и, главное, почувствовав очень слабое место со стороны Дуная, предложил сначала построить что-то вроде плавучей крепости, которая стала возводиться с помощью мастеров-ушкуйников. Строилось что-то нелепое, грандиозное, с глубоким килем и двумя мачтами, но главное, в стороне портовых сооружений и строительства судов, как бы в уединенном и закрытом от любопытных глаз месте. Святослав мечтал замкнуть Дунай у входа в дельту и выхода в море. Это было похоже на идею древнего Кия, которая удалась на Днепре, но не случилась на Истре. Это была дальновидная задумка, чтобы распространить свое влияние на славянские народы, живущие по берегам Истры. Еще раз напомним, что Святослав считал цель похода выполненной и уверовался в том, что останется здесь на долгие годы.

Известие о сдаче Преславы огорчило Святослава. Он понял, что начинается новая тяжелая война и исходные позиции не в его пользу. Теперь ему приходилось не нападать, а защищаться. И от исхода этой защиты зависит и исход войны. Срочно надо было стягивать все силы в одно место. Лучше, чем Доростол, не придумаешь. Быстрым маршем из Филипполя возвращался Свенельд. Волк оставил Переяславец и пришел в Доростол, многие гарнизоны, раскиданные по побережью Дуная в Мисии, стягивались в одно место. Но перед тем как появился Цимисхий, примчался Калокир, растерянный и возбужденный.

- Великий князь, - воскликнул он, - я думаю, что моя судьба сплелась с твоей, потому дай мне людей, я готов сражаться с тобой.

- Тебе надо было сражаться там, рядом с Борисом.

- Борис не царь, а тряпка. Он сам не знает, какому богу служит. Он сдался. Сейчас он пленник Цимисхия, видимо, и союзник.

- Нет, Калокир [153] , - ответил Святослав. - Ты не пошел со мной, когда я заключил договор с Византией, а остался при царе Борисе. Ныне ты бросил Бориса, а примкнул ко мне, а завтра куда ты пойдешь? Я советую тебе - возвращайся в Херсонес.

- А разве Херсонес не империя? Не хочу ставить отца под удар!

- Здесь ты мне будешь не подмогой, а обузой, хотя мне и нужны хорошие воины. Но твоя задача другая. Отправляйся-ка ты к шишманам [154] , они против царя Бориса и Византии.

Калокир низко поклонился и исчез навсегда.

В середине дня прибыли болгары - человек тридцать, измученные и израненные, но твердо стоявшие на ногах. На небольшой телеге лежал человек, перевязанный тряпками, с ожогами. Он поднялся с телеги и, качаясь, прошел к князю.

- Князь, - молвил он, - Преслава разрушена и взята греками. Все мои вои погибли.

Святослав изумился. Перед ним стоял живой гигант Сфенкель, о котором сообщили, что он погиб.

- Тогда почему жив ты? - нахмурив густые брови, спросил Святослав.

- Меня, как видишь, без сознания привезли болгары. Их тоже осталась горстка.

Князь показал рукой в комнату, налил полные бокалы вина себе и Сфенкелю, обнял и провозгласил:

- Будь здрав, друже!

Сфенкель выпил и медленно стал опускаться к земле, держась за стенку. Его подхватили и положили на ложе. Он проспал более суток.

Греческая армия через день после Пасхи двинулась в сторону от Балкан к Истру (Дунаю), от Преславы на Доростол. Это восемьдесят верст пересеченной местности, которую император предполагал пройти по восемнадцать верст в день за четыре дня. Но пришлось задержаться, чтобы похоронить погибших воинов передового отряда. Болгарские городки, ранее занятые гарнизонами русов, встречали греков доброжелательно, крестом и хорами, славя воинов как избавителей. Но это не мешало Куркуасу - начальнику артиллерии, которая плелась за армией вместе с обозами, нещадно пограбить церкви, отнимая иконы, а вернее, срывая серебряные и золотые оклады, предметы церковной утвари из золота и серебра. Жаловаться уже было некому, император ушел далеко, а бог очень высоко. Куркуас, близкий родственник Цимисхия, был когда-то способным военачальником, а ныне представлял из себя что-то вроде двойника императора, но с самой неприглядной стороны. Он явно подражал Цимисхию, носил такую же бородку, одевался как и он, и вооружен был только позолоченным и серебряным оружием, имел самую дорогую лошадь, украшенную позолоченным снаряжением, мягкое седло и шел на воину как на праздник. Он вечно был под хмелем и вечно ругал арабов-мусульман, с которыми воевал, за их отвращение к вину, называя сухомолами, так как пищу принимали, не запивая вином. И всюду, к случаю или без случая, императора называл своим братом. Он был добродушен во всем. С улыбкой легко отнимал, но и легко отдавал все, кроме золота и драгоценностей. На одной руке у него было пять колец, на другой три, а на шее ожерелье из дорогих камней и крупный золотой крест с аквамарином. Он как бы выпячивал свое богатство, а в принципе ничего не имел: ни поместий, ни дворни, даже дома в столице, а жил у богатых друзей и родственников-армян. Но за что ценил его Цимисхий? Куркуас хорошо считал в уме, обладал исключительным глазомером. Его метательные машины были всегда в действии, и очень точно попадали снаряды.

Вместо четырех дней, рассчитанных императором на дорогу, ушло пять с половиной. В полдень 23 апреля армия Цимисхия вышла к Доростолу на небольшое плато перед городом, которое он оценил сразу как будущий лагерь греков. Но впереди у самой крепости он увидел длинную стену из красных щитов, ежиком ощетинившиеся длинные пики и грозные ревущие сигналы из турьих рогов. Сразу же пришлось вступить в бой, на марше, без передышки. Армия у Цимисхия была велика, она все прибывала и прибывала, и он бросал в бой все новые и свежие части. Сражение началось с натиска русов и на какое-то время им удалось потеснить греков, создав запор на поле, но через несколько часов сражение выровнялось. Греческие историки рассказывают, что сеча была жестокая и счастье переходило с одной стороны к другой, что двенадцать раз войско русов было отражено и битва продолжалась дотемна с переменным успехом. Это было в день святого мученика Георгия, и Цимисхий, подбадривая свои войска божьим промыслом, приписал победу себе.

На следующий день, 24 апреля, в понедельник, Цимисхий, видя, что русы не выходят из крепости, приказал срочно рыть глубокий ров вокруг стана. Землю, извлеченную изо рва, насыпали на край его в виде вала, на вершине которого водрузили копья, а на них повесили щиты. Весь день из стана греков слышались восторженные крики. Цимисхий награждал военачальников и воинов, не скупясь ни на золото, ни на дорогое оружие, ни на слова. На следующий день с утра звенели центавры [155] и гремели накры [156] . Друнги легкой пехоты и гоплиты пошли на взятие крепости. Заработали метательные машины и огромный таран, сотни лестниц облепили стены. Но русы защищались отчаянно, а главное, грамотно, сбрасывая лестницы, встречая тучами стрел и пращами. Цимисхий, опытный полководец, который за время своих походов брал штурмом не один город, стал медленно осознавать, что Доростол силой и штурмом не взять. Особенно когда он увидел, что во время очередного удара в стену крепости сверху полетела огромная глыба гранита и переломила таран, как щепку, а станина его вздыбилась, убив и покалечив многих из обслуги, он приказал трубить отступление. Сам же медленно повернул лошадь и направился к лагерю, обдумывая ситуацию, то есть тупик, из которого надо найти выход. Воинов у него было достаточно, но губить людей, тупо бросая их на гибель, он не хотел. Подкуп исключался. Осада? Без блокирования реки бесполезна. А корабли еще не подошли.

Вечером русская конница вышла из крепости и пыталась неожиданно атаковать лагерь греков, но встретила активное сопротивление греческой кавалерии, подкрепленной «бессмертными», одетыми в броню. Потеряв много всадников, русы ушли в крепость. Это был последний выход русской конницы. Над городом нависла угроза голода.

26 апреля в Дунай вошел греческий флот из трехсот кораблей. Самые крупные, оснащенные медийским огнем драмоны и боевые галеры расположились по фарватеру, преграждая любым судам выход в море и к берегам Дуная. В самом устье также встали корабли, хеландии и триремы, преграждая путь к морю. Но самое страшное заключалось в том, что история гибели русского флота в греческих водах у Константинополя от медийского огня была еще жива, и многие понимали, что греческий император подготовил им не сладкую жизнь, а, пуще того, неминуемую гибель, с какой стороны ни глядеть.

На кмете, перед третьим боем, Святослав так и сказал: «Браты! Руска земля далече, а печенеги ныне с нами ратьми, а кто ны поможет?»

Сфенкель, еще не оправившись от ожогов и ранений, выступил с призывом к братам положить животы, но не дать грекам передыха, показать, на что способна Русь и что ремеслом нашим является бой, а торжеством - гибель врага. Он, как второй помощник Святослава, просил возглавить ныне войско и показать им силу нашего оружия. Святослав, раздумывая, ответил:

- Не лежит у меня сердце к такому решению. Тебе полежать еще нужно. Вот Манфред говорит, что рука у тебя плохо действует, травы попить тебе надо, что она готовит, может, кто другой тебя заменит?

[153] В правление императора Василия Болгаробойца некий Калокир был послом в Германию с миссией заключения династического брака.

[154] Шишманы - династия правителей Западной Болгарии, противники Византии.

[155] Цинтавры - ударный музыкальный инструмент.

[156] Накры - барабаны.